– Сожалею, но я не имею права впустить вас.
– А каким образом вы собираетесь снять ее с крыши?
– Простите, но я не могу сказать вам ничего определенного.
В этот момент я увидела Бена и бросилась к нему.
– Меня поражает все происходящее, – заметил он.
– Теперь чиновники ни за что не дадут разрешение на снос дома, правда? – жалобным голосом спросила я, заглядывая ему в глаза.
Он задумчиво покачал головой.
– В этом комитете по планированию сидят странные люди. В их действиях трудно усмотреть какую-то логику. Их решение зависит от того, кто из них с какой ноги встал утром с постели.
Вот это здорово!
– Я постараюсь разузнать, как обстоят дела, – добавил он и исчез.
Может быть, у него были друзья в органах местной сласти? О боже, Элси, спускайся! Что с тобой случилось?
Я сжала кулаки и с ненавистью обвела взглядом застывших в ожидании зевак, боявшихся пропустить тот момент, когда произойдет нечто сенсационное.
Ко мне приблизился Найджел. У дома стояла пожарная машина, а чуть подальше – карета «скорой помощи». Телеоператор и Карла подошли к крыльцу. Журналистка поднесла ко рту полицейского микрофон, а потом стала брать интервью у… Боже, кто это?! Сначала мне в глаза бросились развевающийся на ветру шарф, мегафон в руке и большая сумка.
«Может быть, все это подстроено? – мелькнула у меня мысль. – Может быть, нас снимает скрытая камера или мы участвуем в одной из передач цикла „Это ваша жизнь"?»
– Что она здесь делает? – прошипела я и рванулась вперед, к матери.
– Что ты здесь делаешь?! – закричала я на нее и оттащила от телекамеры.
Мама спокойно улыбнулась.
– По-моему, ты переутомилась, милая. Мы с Молли проводим акцию «Друг в беде». Мы пришли сюда, чтобы помочь Элси заявить протест властям.
– Даже не думай об этом! Если твоя Элси сейчас же не спустится с крыши и не заявит, что давно мечтает о сносе этого дома, я окажусь в полном дерьме.
Пока мама приходила в себя, учащенно дыша, я обратилась к Найджелу.
– Ради бога, подойди к полицейским и уговори их пропустить тебя. Ты же прекрасно владеешь искусством убеждать людей. Скажи им, что ты ее сын и тебе необходимо подняться к ней на крышу.
Мама открыла было рот, собираясь что-то сказать, но я не позволила ей сделать это.
– Не смей! – закричала я, и она тут же снова закрыла его.
Не знаю, что именно Найджел сказал полицейским, но они посовещались и разрешили ему подняться на крышу. И вскоре уже Найджел карабкался вверх по лесам. Толпа застыла в молчании. Все внимательно наблюдали за его действиями. Наконец он перелез через парапет и, подобравшись поближе к Элси, присел рядом с ней на корточки. Я вытянула шею, стараясь разглядеть, что происходит на крыше, и увидела, как Найджел оживлено размахивает руками и качает головой.
– Почему Элси так странно ведет себя? – спросила я маму.
– У нее нет другого выхода. Ее дом хотят разрушить.
– Но это не ее дом, а соседний. А ей даже укрепят заднюю стену.
– Этот дом – часть окружающей среды, к которой она привыкла, У нее связано с ним теплое чувство, чувство безопасности. Больше она ничего знать не хочет.
– О боже! Еще недавно у нее не было подобных мыслей! Фирма предложила переехать ей в гостиницу, пока идут работы. – Я с подозрением посмотрела на маму. – С чего это Элси так внезапно взбеленилась?
Мама закатила глаза.
– Элси прожила здесь всю свою жизнь, – сказала она патетическим тоном. – Эти дома построены еще во времена Веллингтона. Она всем сердцем привязалась к городскому пейзажу, овеянному духом истории, и поэтому болезненно воспринимает то, что он скоро будет разрушен, стерт с лица Земли.
Мама печально взглянула на небо. Я, напротив, потупила взор. В этот момент раздался сигнал моего мобильного.
– Срочно свяжись с Биллом! – услышала я ликующий голос Найджела. – Она спустится, если фирма оплатит ее счет за электричество и бесплатно предоставит бакалейные товары!
О, сладкий покой! О, несказанная радость! Шесть недель и шесть дней сплошного кошмара остались позади, один-единственный телефонный звонок преобразил всю мою жизнь! Грегги сообщил, что сделка заключена, и я чуть не помчалась к нему в контору, чтобы задушить его в своих объятиях. Я не сделала это только потому, что рядом со мной был человек, более близкий и более важный для меня. Человек, которого я любила…
– О боже, – сказала Ровена, испуганно озираясь в освещенном свечами холле дома 106 по улице Терпин-роуд. – В каком ужасном состоянии дом! И к тому же здесь не совсем чисто.
– Ты бы видела его три месяца назад, – промолвила я. – Завтра его снесут, поэтому нет никакого смысла наводить здесь порядок. – Я достала бутылку шампанского. – Давай выпьем. Это фирменная марка «Броудрейндж». Лучшее из шампанских вин.
– Нет-нет, когда я беременна, у меня изжога от шампанского. А в этот раз, может быть, будет двойная изжога.
Ровена залилась звонким смехом.
– Какая прекрасная новость! – проворковала мама, появляясь из-за моей спины и протягивая свой бокал. – Когда я носила Джульетту, я тоже думала, что у меня будет двойня. Это было так восхитительно.
