Мне показалось, что он молчал целую вечность, в течение которой я рассматривала висевшие в его кабинете ужасно безвкусные настенные календари и наматывала на палец прядь своих волос. Наконец Грэм поднял на меня глаза и завел длинную речь о прибыли, получаемой от сбора арендной платы, и о ее процентном соотношении с выплатами по кредиту, и о том, что он, конечно, не сомневается: я понимаю разницу между рыночной стоимостью и прибылью на инвестированный капитал, и что из прибыли, которую приносит арендная плата, надо вычесть десять процентов на обслуживание, и что, несмотря на то что мои расчеты носят оптимистический, а его – осторожный характер, они не противоречат друг другу…
Понятия не имея, куда он клонит, я улыбалась и молча кивала. Однако когда он остановился, чтобы перевести дыхание, я поняла, что мне надо что-то ответить на его тираду.
– Да, вы совершенно правы, – сказала я, и похоже, его удовлетворили мои слова.
А затем Грэм задал мне несколько странных, не относящихся к делу вопросов о страховом и пенсионном полисах, на которые я довольно путано ответила, назвав при этом стоимость своего дома. Последнее явно привело его в хорошее расположение духа. Когда Грэм узнал, что ипотечный кредит за мой дом полностью выплачен, его уважение ко мне возросло. Я дала ему понять, что мы с мужем сумели сделать это, провернув несколько прибыльных дел. Причем я намекнула, что в осуществлении этих проектов я играла не последнюю роль, конечно, ни словом не обмолвившись о том, что мать Мартина сыграла в ящик за несколько дней до судебного разбирательства по делу о непогашении кредитных обязательств.
Грэм разразился новой, еще более продолжительной, речью, оживленно жестикулируя и постукивая по столу линейкой. На этот раз он говорил о планировании непредвиденных обстоятельств, значении экспертизы и о том, что «оценка – это все».
Я заподозрила, что в юности он тайно мечтал стать преподавателем, но алчная мать заставила Грэма избрать карьеру банкира. Он наверняка закончит свой трудовой путь на кафедре какого-нибудь провинциального банковского колледжа, где будет читать с кафедры в переполненных аудиториях лекции о том, как доводить клиентов до белого каления своим многословием.
– Вы должны подумать о том, – внезапно сказал он тоном Уинстона Черчилля, призывающего народ на битву с неприятелем, – что вы будете делать, если квартиросъемщики съедут. Если квартиры подвергнутся грабежу. Если вы не получите страховку. Если заведется плесень, личинки древоточца, если произойдет наводнение или огонь… Если вдруг, – он понизил голос до угрожающего шепота, от которого у меня мурашки забегали по спине, – все пойдет не так, как вы рассчитывали.
Что я сделаю? Перережу себе горло или оторву Найджелу яйца.
– Что бы ни случилось, – продолжал Грэм, опять черчиллевским тоном, – вас это не освободит от обязательств перед банком. Вы должны будете выплачивать кредит.
– О, по этому поводу вы можете не беспокоиться! – воскликнула я и рассмеялась, пытаясь отделаться от неприятного впечатления, что разговариваю со слабоумным, который притворяется банковским менеджером, чтобы отдохнуть от плетения корзин.
– Грэм, – продолжала я, стараясь придать своему голосу интонации Маргарет Тэтчер и обворожительно улыбнуться, – ручаюсь, что у вас не возникнет проблем с погашением этого кредита.
– Каким образом, черт возьми, я сумею выплатить этот кредит?! – срывающимся голосом говорила я Найджелу в тот же день, чуть попозже.
– Не волнуйся, – сказал Найджел, – мы начнем погашать кредит лишь тогда, когда найдем первого квартиросъемщика. Все пойдет как по маслу, вот увидишь. Ты прекрасно справилась со своей задачей, – восхищенно продолжал он и впервые за время нашего знакомства посмотрел мне не в вырез кофточки, а в глаза. – Так, значит, он согласился оплатить две трети стоимости нашего проекта?
– Я не знаю! Он собирается дать нам то, что мы просим. То есть, я хотела сказать, собирается дать мне. Я должна буду вернуть кредит, Найджел!
– Ты упомянула о том, что оценку будет производить Уоббли Джексон?
– Да, Грэму это очень понравилось.
– Превосходно! Я учился в школе вместе с Уоббли. Он уже тогда был скучным ублюдком. Надо не забыть позвонить ему.
– Я еще не видела этот дом!
– Я покажу его тебе, когда пожелаешь. – Найджел наклонился и стал покусывать мочку моего уха. – Я сделаю все, что ты пожелаешь, в любое удобное для тебя время…
– Отвяжись от меня! Я не могу покупать дом, который еще даже не видела.
– Если Уоббли произведет оценку на этой неделе, на следующей банк выдаст нам кредит. Поэтому мы уже можем поручить старине Грегги обследовать дом и составить смету ремонтных работ. Ничто не мешает нам начать осуществлять свой план. Дом станет нашей собственностью уже через две недели.
– Моей собственностью.
– Перестань! – Найджел с упреком посмотрел на меня. – Мы с тобой в одной лодке. Я доверяю тебе, иначе я подписал бы с тобой договор о сотрудничестве. Не беспокойся, дорогая. Я не подведу тебя. Это наш общий долг. Твой и мой. И еще Глории.
– Ты посвятил ее в наши планы?
