Хотя с чувствами всегда так… Мои всегда ведут себя совершенно не так, как я от них ожидаю. Я всегда винила в этом коварные гены (чего стоят метания моих папаши и мамаши). Однако в данном конкретном случае все дело было в моей неопытности. По всему, что я знала об Окончательном-Разрыве-Серьезных-Долговременных-Отношений, он должен был спровоцировать скачок на целых десять пунктов по шкале «Переживаете ли вы стресс?». Плюс нежелательное вмешательство родственников – во всех видах (еще десять пунктов).
Но, как говорится, теория – это одно, а практика – совсем другое дело. Чужой опыт не стоит принимать в расчет. Убежав от моего отца, моя мать закатила шикарную вечеринку, на которой подавали шампанское и пирожки с лососем. А вот тетушка Мод, узнав, что дядя Джеффри пакует свои чемоданы, вскрыла себе вены в ванне.
Людей с таким неустойчивым настроением, как я (даже в лучшие времена) поискать надо. Всю жизнь я вязла в заводях истерии, обжорства и пьянства, а рядом гудели мощные пароходы Позитивного Отношения к Жизни, на которых надеялась когда-нибудь обрести свое новое будущее. И, мысленно готовясь к этому черному дню, я собиралась провести его в беспрерывных рыданиях.
Но вот «это время пришло» (как там в припеве песни Фрэнка Синатры «Мой путь»), а у меня – ни слезинки. Жизнь постоянно сбивает нас с толку. Проанализировав ту странную смесь эмоций, которую я испытывала (нетерпеливое предвкушение чего-то нового, ощущение драматичности и значимости момента, сладкая острая жалость к себе), я бы сказала, что у всего этого есть какой-то радостный привкус. Конечно, никакой гарантии, что это продлится долго. Приподнятое настроение редко посещает меня, и не надо забывать: всю прошлую ночь я рыдала, выла и била посуду.
Мы хотели расстаться по-взрослому, выпить вина, вспомнить лучшие времена, обсудить кое-какие детали нашего дружественного расставания. Я положила записку в его чемодан, приготовила благожелательную прощальную речь, которую должна была произнести на пороге перед его уходом. Я решила держать себя в руках в его присутствии. Но алкоголь всегда был непреодолимым препятствием на пути осуществления моих самых благих намерений. И, конечно же, как только я выпила все вино, какое было в доме, и добралась до бутылки вишневого ликера, который тетя подарила моей матери на позапрошлое Рождество, я дала волю своему гневу. Я высказала Мартину все, что думаю о его новой пассии (этой Шэрон!!!), и велела ему забыть дорогу назад.
А потом пошло, поехало. Все старые обиды всплыли.
– Кэри, как ты можешь?! Вспомни о Найджеле!
Мило, не правда ли? Пьяная, я бормотала сама не помню что. Что я могла возразить человеку, который уехал в командировку, подцепил там какую-то секретаршу, три ночи подряд трахался с ней, а потом решил, что он, видите ли, хочет с ней жить, – и угадайте, кто кого обвиняет после этого в неверности?! Но к старым упрекам на этот раз прибавились новые, оскорбительные, которых я прежде не слышала (взять бы да ткнуть ему в лицо мою жирную задницу!), которые он таил в себе все десять лет нашей совместной жизни – практически со дня нашей свадьбы.
В конце концов в четыре часа утра, вспомнив, как я унизила его своей шуткой в присутствии босса в 1993 году и нарочно наступила на альбом его любимой группы «Винтидж дед», он швырнул настольную лампу в стену, и мы, тяжело дыша, долго молча смотрели на ее осколки. А потом он вдруг (раньше эти его неожиданные фуэте мне нравились, а теперь приводили в отчаяние) мягко и рассудительно произнес:
– Не надо так, Кэри.
И я разрыдалась, и мы – сама не знаю как – забрались в кровать, и я настояла на том, чтобы мы в последний раз перед закрытием занавеса исполнили свои роли.
Просто чтобы показать, что я еще имею какую-то власть над ним.
Потом он уснул беспокойным сном, а я долго лежала на спине, не смыкая глаз, и до самых предрассветных сумерек смотрела в темноту, слушая щебет скворцов за окном, и думала: могла бы я или нет, приложи я побольше усилий, удержать Мартина?
Думаю, был такой момент, когда – могла бы, если бы в самом деле хотела, но пока я все эти мучительные, лихорадочные недели раздумывала, вмешиваться ли мне в ход событий, применив все свое искусство манипуляции людьми, или смириться с судьбой, Мартин успел совсем потерять голову от любви к женщине, с которой познакомился всего лишь шесть недель назад и видел четыре раза, и найти себе новую работу в Брайтоне, где она живет.
Мне казалась спасительной мысль о том, что он будет жить за сотни миль от Истфорда. Мне было бы куда тяжелее, если бы Мартин находился где-то рядом. Знать, что он ходит по тем же улицам, но недосягаем для меня, что мы больше никак не связаны, было бы мукой. Я не могла представить, как Мартин будет без меня ходить по пивным и барам, посещать вечеринки наших друзей, принимать приглашения пообедать, стоять в очередях в кино вместе со своей крашеной блондинкой.
