Мартин, конечно, пришел бы в ярость, если бы узнал о том, что я наделала. Но он наверняка нашел бы выход из положения. При мысли о Мартине я почувствовала, как меня бросило в жар. Я стыдилась собственной глупости. Мартин, несмотря на все свои недостатки, никогда не допустил бы такого.
Тишину комнаты разорвал сигнал телефона. Я вздрогнула от неожиданности и, бросив взгляд на часы, взяла мобильник.
– О Кэри, слава богу, что ты дома.
– Я уже легла!
– Ты мне очень нужна…
– Послушай! Я плохо себя чувствую, тебе это понятно?
Несколько мгновений мать молчала. Я не слышала даже ее дыхания.
– Ты меня слушаешь? – спросила я.
– Кэри, – неуверенным тоном промолвила она, что было ей совершенно несвойственно, – с Джульеттой плохо. Мы должны отвезти ее в больницу.
Я помню, как впервые переживала смерть близкого родственника. Сам по себе уход из жизни нашей бабушки, с ее жирными морщинистыми ручками, не казался мне тяжелой утратой, но слезы отца поразили и возбудили меня. Сестра плакала, а я нервно хихикала.
В квартире Джульетты царил хаос. Все книги были сброшены с полок и валялись на полу. Лист плотной бумаги с диаграммами был прикреплен к большому зеркалу. Когда мы вошли, Джульетта стояла у телефона. Увидев нас, она прижала трубку к груди и окинула нас подозрительным взглядом.
– Где ты была? – спросила она маму.
– Я встречала Кэри. Она отвезет нас.
– Мне надо позвонить, – заявила Джульетта. В ее глазах сквозило беспокойство. – Я хочу, чтобы все знали.
– Не волнуйся, мы всех известим, – промолвила мама нежным мелодичным голосом, напомнившим мне детство, ее теплые колени и сказки перед сном.
Я испытывала страх, но все же подошла к сестре.
– Что случилось? – спросила я. Меня охватило чувство нереальности всего происходящего. Я как будто со стороны слышала свой нарочито бодрый голос. Джульетта взглянула на меня, и я увидела, что она тоже охвачена страхом. У нее были грязные волосы и нездоровый цвет кожи. Но больше всего меня испугало выражение ее глаз. Мне захотелось повернуться и убежать.
– Здесь происходят странные вещи, – сказала она. – И все они имеют глубокий смысл.
Мать взяла из рук Джульетты трубку и положила ее на место.
– Мы поедем на машине Кэри, – сказала она. – С доктором Кендрик я уже договорилась.
Джульетта смотрела куда-то мимо нас.
– А в каком качестве я туда поеду? – спросила она.
Джульетта спала на заднем сиденье безмятежно, как ребенок. Мать нервно крутила на запястьях браслеты, сидя рядом со мной.
– Прошел день или два, прежде чем я поняла, что происходит, – сказала она. – Я думала, что она просто такая впечатлительная… Думала, что с ней все в порядке. Но потом я убедилась, что… – она замолчала, глядя на темную дорогу. – Я позвонила доктору, но пока он не приехал, я все еще не верила. Я всегда подозревала, что этим все закончится. В конце концов я столько пережила с вашим отцом…
Мы выехали за город. Ночь была удивительно темной. Я включила фары на полную мощность и внимательно следила за белой разделительной линией, делавшей повороты и зигзаги. Слава богу, что я сегодня мало выпила и смогла сесть за руль. Я вспомнила о Гае, который сейчас лежал в моей постели, и почувствовала себя изолированной от окружающей действительности. Сейчас для меня существовали только мы втроем, мчащиеся в автомобиле по ночной дороге.
– Она прекрасно чувствовала себя, когда мы виделись в последней раз, – сказала я. – Я давно уже не видела ее такой бодрой и жизнерадостной.
– Она вызвала себе «скорую помощь», – промолвила мать. – Она сказала врачам, что мир вот-вот взорвется.
Темное кирпичное здание больницы в викторианском стиле в этот поздний час было уже закрыто, но над одним из подъездов горели огни, освещавшие глухие стены и башенки.
– Новый корпус откроется только в следующем месяце, – сказала мама, когда мы подъехали по извилистой дорожке к пустынной автомобильной парковке. – Поэтому пока это – единственное место, где могут принять Джульетту.
