Поэтому у нее лучше всех получалось описывать свои ощущения, чувства и мысли. Но многие решившиеся на участие в проекте анты боялись, и хотя у них были похожие переживания, они отказывались от проработки своих проблем с ВП, даже ни разу не попробовав что это, – страшило неизвестное и неопределенное. Ужасно страшно оторваться, отпустить. Как будто это грозит потерей личности, хотя на самом деле личность теряется в симбиозе, растворяясь в другой личности. И в то же время одиночество пугает своим поглощением. Оно накрывает и сжимает все внутри и выкручивает. Угнетающие мысли, что как же так, столько антов меня окружает, но не чувствую себя нужным кому-то. Ведь никто, бывает, даже и не обратится, и не спросит, как ты себя чувствуешь и вообще что у тебя на уме. Каждый в этом мире поглощен только собой и своими переживаниями. В симбиозе немного по-другому. Тогда индивид поглощен партнером или родителем, или ребенком, и все волнения переходят на личность партнера. И сама личность перестает переживать о себе, растворяясь в другом. Но наступает, всегда наступает момент сепарации. И тут личность испытывает невыносимую боль. Адскую боль, такую, что хочется кричать. И кричат, у кого есть возможность выплеснуть свои эмоции наружу. И, с одной стороны, не хочется отпускать объект симбиотической связи и допускать сепарацию, а с другой стороны, хочется навсегда избавиться от объекта, чтобы больше никогда не переживать эту мучительную боль и ад. Такие чувства переживала Алиса и открывалась своему ВП. Постепенно боль прошла, и пришло трепетное ощущение свободы. Потому что удалось сепарироваться. И вместе с тем подползал страх, что если снова вступать в отношения с партнером, потом опять предстоит эта сепарация, а как хочется, чтобы этого больше не было! И поэтому лучше не вступать и не продолжать отношения, которые не дают никаких гарантий. А никакие отношения, ни брак, ни дети не дают гарантий в принципе. Хотя дети, конечно же, остаются с матерью. Получается замкнутый круг. Анты не могут выйти из симбиоза и сепарироваться от родителей. Они плавно перетекают в отношения – брак, семья, дети. И теперь уже привязывают симбиотическими связями своих детей. И так по кругу, долгие годы, века. Веры разорвали этот симбиоз. Религия у человечества была как переходной мостик между симбиотическими связями, просто ее неправильно подали, ее насаждали. Заставляли верить в высшую силу и Бога. А это абсолютно неправильно. Вера должна идти из души, от сердца. И тогда да, – можно верить в высшую силу и быть наедине с ней, с собой, оторвавшись от симбиоза. Переживание экзистенциального одиночества это как смерть. В моменты одиночества так хочется быть кому-то нужным, лишь бы чувствовать себя живым, потому что когда ощущаешь, что никому не нужен, ты как будто бы уже мертв. Так вот, надо представить, что ты уже мертв, что тебя нет, и пережить это ощущение. Побыть мертвым несколько дней, а может быть недель, ну, в смысле, не мертвым, а в полном одиночестве. Ни с кем не разговаривать, не переписываться. Тяжело первое время, а потом привыкаешь и чувствуешь невероятное ощущение свободы и покоя. Но, чтобы до этого дойти, надо решиться пережить одиночество. Пережить страшные мысли, что сойдешь с ума, что заболеешь, и никто не спасет, что отвергнут этим миром. Это способны переживать только разумные существа, потому что разум хочет быть востребованным и нужным. А зачем? Алиса не могла понять.
– Зачем разуму быть нужным кому-то? – спросила она у ВП.
– А сама как думаешь? – ответил робот.
– Ну, вот всегда ты так. Я бы не спрашивала, если бы сама знала ответ. Думала уже и не нашла ответа. Вот ты – искусственный интеллект. Ты же не страдаешь, если никто не пользуется тобой и не обращается за помощью, ты не страдаешь от того, что можешь годами лежать и пылиться в шкафу.
– Нет. Но у меня нет чувств, я не могу ощущать, так как не имею живого тела.
– То есть разум страдает и радуется только при наличии тела? А, я поняла, – Алиса хлопнула себя по лбу. – Если разум это нематериальный уровень, ментальный, то тело – это физический. По отдельности друг от друга, сами, они могут существовать, но тело без разума ничего не может сделать, потому что разум направляет и управляет телом. А сам по себе разум без тела тоже не сможет ничего сдвинуть, – ну, просто силой мысли, – это нереально, ведь так?
– Так. Для разума нужно тело, чтобы с его помощью делать движения. С нейронами, которые посылают импульсы от мозга в тело, рождая ощущения.
– А вот у веров их клоны. Они ведь созданы на базе искусственного интеллекта?
– Не совсем, хотя это самый совершенный интеллект. В тело клонов вживляют нейроскан, то есть точную копию мозга, структуры нейронных соединений, нейрокод от вера, который некогда был человеком.
– То есть основой является мозг человека?
