– Вы теперь способны по максимуму предотвращать трагедии и продлевать жизнь. И это не всё. Ты не знаешь, но когда ант на Земле умирает, мы забираем его нейрокод и помещаем в клона у нас. То есть, в принципе, вы не умираете. Истощается только ваше тело, а мозг с нейросканом перемещается в когор, который мы специально создали для антов. Так мы пополняем наши ряды новыми умами и опытом. Развиваем новую цивилизацию. Мы немного модернизируем нейрокод, и всё, – новый готовый верант. Он окружен изобилием и роскошью, и его тоска по родным и близким со временем проходит. Он может в кватро наблюдать за течением их жизни.
– Ой, а я не знала об этом!.. Никто не знает ни о чем таком. Мы стараемся не обсуждать и не жаловаться, потому что понимаем, как должны быть благодарны вам за все, что вы для нас сделали. Мы здесь живем в изобилии и роскоши. Видеть последствия своих действий и предотвращать опасные моменты, тем самым продлевать жизнь себе и окружающим, – это много и мощно.
– Да, Алиса, кватро это огромный ресурс цивилизации. Мы рады, что смогли вам помочь и поделились своими знаниями и умениями, – Кай постарался скрыть свои переживания.
А они были. Кай сомневался. Что-то нехорошо было у него на душе. Подозрительно, что все складывается так легко. Должен быть какой-то подвох. Или за каждым позитивным действием всегда идет откат. И этот откат скорее всего будет мощным, потому что рывок в развитии тоже был мощным. Если жизнь на Земле развивается циклически, то вскоре можно ожидать какую-то трагедию. Надо быть всегда готовым ко всему.
– Ладно, Кай, значит, по сути я не умру, умрет только тело. Можно сохранить мое тело и в него поместить новый нейроскан.
Ой, что я такое говорю?! Тело-то исчерпало уже свой ресурс. Его не сохранить. А можно сделать новое, такое же, как у меня?
– Да, можно, конечно, но, во-первых, это очень затратно. Хотя это во-вторых. А во-первых, нейроскан не приживется здесь, на Земле. Мы уже пробовали, экспериментировали. Не получается. Мы не были уверены, что сможем научить вас кватрить на Земле. Здесь особое восприятие, именно в этой орбитальной плоскости. Но каким-то чудом получилось. Хотя, насколько нам известно, не у всех получается, верно? А как вы договариваетесь, если в споре один из оппонентов не может кватрить? Как вы доказываете ему необходимость перемен?
– Ой, да тут собираются целые консилиумы. Бывают такие случаи. В подтверждении и доказательствах участвует целая группа антов. Вот недавно была нашумевшая история у моего соседа, – А лиса с морщи ла нос. – А вот как ты не стареешь? Прямо супер! – она потрепала Кая старческой рукой.
– Во-первых, у нас время течет медленнее, а во-вторых, мы вживляем в наших клонов наш нейроскан. Хотя это до сих пор мое тело. Я очень берегу его и забочусь о нем. И что там за нашумевшая история?
– Как, ты разве не знаешь?
– Нет! К нам не все ваши новости доходят. Нет возможности все просмотреть. Потом, я могу что-то пропустить.
– Как известно, дети до пятнадцати лет не могут посещать кватро. Главный по первозапуску сейчас некий Георгиус. Очень худощавый, в отличие от всех упитанных антов, мужчина около сорока лет. В этой позиции он уже несколько лет после твоего ставленника, который умер, отслужив сорок лет. До пятнадцати лет родители могут кватрить полосы своих детей, но без деталей. Они не могут зайти в их изгибы и посмотреть, с кем взаимодействует их дитя. Получается, что дети находятся в зоне огромного риска. Вот, к Георгиусу обратился молодой человек двенадцати лет с тем, что его мать больна и часто бьет его. Сама мать в кватро не заходит, потому что у нее провалы в памяти. Она сидит на психотропной химии. А этот мальчик сказал, что чувствует что-то неладное, и заплакал. Было видно, что он очень боится. И попросил дать ему доступ в кватро. Но Георгиус отказал сразу, потому как у парня нет необходимой подготовки.
– Ага, – Кай кивал головой и внимательно слушал, подперев подбородок рукой, согнутой в локте и опирающейся на другую руку, лежащую на животе.
