Кватро полностью

Иногда полосы детей пересекали их полосы. Когда же он потерял ее? Дело в том, что после смерти анта вся полоса становилась тенью, как будто и не жил совсем. Также стиралась граница между жизнью и смертью. Просто тень или след, который оставил ант после себя. У его жены была почти прямая полоса с минимумом изгибов. Его же путь был извилист и прерывист. Какой след он оставит после себя? И как вообще понять, что это его след, если он прерывался очень часто? Как будто появился – исчез – появился – исчез. Мерцающий, мигающий след его жизни. Или огромными прыжками. Ну, нет, пожалуй, не прыжками. Тогда бы полоса вычерчивала траектории прыжков. У него полоса именно исчезающая. Исчезающая, вымирающая. Георгиус размышлял, медленно оглядывая свой путь, который он прошел, и который еще осталось пройти. Осталось совсем немного. Он знал, что его разобьет паралич, и все дети откажутся за ним ухаживать, просто как сговорились. Ну, конечно же, они ведь говорили ему и предупреждали, чтобы он был осторожен с алкоголем и вообще бы завязывал. А он послал их всех, грубо. Как он мог это изменить? Бросить пить и курить? Он просто не представлял себе этого. Всю жизнь употреблял, и это уже как зубы почистить, – необходимый ежедневный ритуал. Он без этого не сможет жить. Так что, какая уже разница. А покончить с жизнью он не мог. Слабый и трусливый. И в страхе ждал, когда парализует. И каждый день кватрил и смотрел, насколько приблизился этот несчастный день. В этот раз он был настолько близко, что у Георгиуса заболело сердце. Кольнуло так сильно, что он аж вскрикнул от внезапной боли. Присел прямо на дорогу вдоль своей полосы, которая обрывалась почти у его носа и превращалась в размытую непонятную картину.

– А если я откину копыта прямо здесь, что тогда? – говорил он сам с собой. – Я увижу, что там в этой размытости и неизвестности? Да, наверное, лучше так, чем оставаться парализованным и висеть у детей на шее. Или чувствовать себя виноватым, что доставляю им хлопоты и заботы. Хотя, так им и надо! Я всю жизнь старался для них, отказывал себе, все ради них, а они – неблагодарные. Сказали, не будут они за мной ухаживать. Будут. Как миленькие. Вон, ведь видно, один из сыновей катит меня на коляске, и наши полосы текут параллельно. Но небольшой отрезок. А, вот тут я на него накричал, – Георгиус вгляделся в ситуацию, подойдя поближе, – и он отказался от меня. Фу, какой ужас.

Он смотрел на себя в коляске перед размытой стеной, и его брал дикий ужас и отвращение. Как он мог так бездарно прожить свою жизнь? Просто урод какой-то. Он ненавидел себя всем своим нутром, а раньше ненавидел и жену свою. Ну как так? И как так получилось, что они, ненавидя друг друга, настрогали кучу детей? Хотя ее чувств он не знал и не понимал никогда. Да и зачем ему было знать ее чувства к себе, ведь главное, что он чувствует. Он не хотел умирать, ой, как не хотел, но был бессилен перед природой. И тут он вспомнил про веров, которые живут вечно, и разозлился. Бессилие перешло в злость, а потом в гнев. Он стал махать руками, пинать ногами свою полосу. Хлестал себя, во множестве по полосе в кватро, по щекам. На самом деле эти визуальные образы лишь плод его воображения. А может, и нет ничего такого, и кватро не существует? Может, это просто галлюцинаторный трип? Нет никакого кватро, и нам просто пудрят мозги. Зачем? Он видел действия своей жизни, и прошлой, и будущей, но ничего не мог сделать в кватро. Кватро, как сон. А может, и есть сон. Он продолжал злиться и бушевать. Ему так нужно было предотвратить свою смерть. Георгиус сопротивлялся природе, ведь он всегда был деятельным и принимал решения всегда сам, независимо от окружающих. Он подошел к изгибу своей полосы, где он сидит в коляске, и попытался перевернуть ее, схватить себя за волосы, за уши, но все тщетно. Он просто видел картинку, как во сне. Чтобы выйти из кватро, надо сделать три глубоких вдоха. И тогда ионизатор, подававший воздух для погружения в кватро, переключится в режим вывода из кватро. А как долго он может оставаться в кватро? Пока ему самому не надоест. Да, он бессилен что-то сделать сам. Так, утомленный, он заснул в кватро. А утром проснулся, уже парализованный. Оказывается, в кватро засыпать опасно. Теперь он вспомнил, как кто-то рассказывал историю со сном. Вот он и добился того, чего хотел, вероятно. Полностью парализовало все тело ниже пояса, и он не может встать. Ноги ватные, да и руки с трудом поднимаются.

– Странно, отец, – обратился к нему один из сыновей. – Ты, вместо того чтобы предотвратить свой паралич, когда увидел его в кватро, сам пришел туда и спровоцировал его наступление.

– Сам не знаю, как так и почему так вышло, – обессиленный Георгиус не мог даже в глаза смотреть, так ему было и стыдно, и жалко себя одновременно. – В том-то все и дело, я пришел разобраться, как и всегда, в очередной раз. А вышло вот так.

– Странно, конечно, очень. Кватро всегда было нам в помощь, а теперь как будто во вред.