– Не знаю. Ну, были случаи. А с чего ты взял, что это именно из-за кватро?
Тут их слух привлек шум голосов вдали. Впереди увидели большую группу верантов, которые спорили между собой, были очень оживленны и производили много шума. Вид у них был очень агрессивный.
– Тихо, – Федор остановил уже было обрадовавшегося Петро. – Давай понаблюдаем сперва, вдруг они опасны.
– Это же наши, такие же, как мы.
– Тут все такие же, как мы. Тела одинаково клонированы. И это не дает уверенности в безопасности.
Петро хотел попасть в группу, в толпу. У него была надежда, что найдутся какие-то удовольствия, о которых он помнил. Жить в скучной последовательности времени ему не было интересно. Он чувствовал себя несчастным. Петро обиженно покосился на Федора, но почему-то противоречить ему не стал.
– Такие же, да не такие же, – резко бросил Федор.
– Что это значит?
– Не задавай вопросов, я не могу сейчас тебе ответить. Сам позже поймешь. Да, ты, кстати, уже замечал, что кого ты ни встречал, все как зазомбированные. Такие правильные и очень хорошие. А мы, анты, гордились тем, что можем себе позволить быть плохими и делать, что захотим.
Они сидели в кустах, притаившись, и наблюдали за толпой. Издали было видно, что идет противостояние спорщиков. Они что-то друг другу доказывают.
– Давай подползем поближе, чтобы не потерять их, и в то же время чтобы нас не было видно, – сказал Федор и, не дождавшись ответа Петро, пополз в сторону спорщиков.
Петро ничего не оставалось как подчиниться, хотя в душе он злился, что кто-то ему что-то указывает. Когда они приблизились на такое расстояние, что можно было услышать, о чем разговор, и не попасть в ловушку пространственного переворота, – или как его назвать, – Федор и Петро различили слова спорящих и поняли суть. Одни отстаивали право называться верантами, другие – антиверами.
«Все понятно», – быстро смекнул Федор и вышел из своего укрытия. Петро поднялся за ним следом. Программист в душе ликовал. У него получилось закодить и спрятать свой нейроскан. Теперь он был уже твердо уверен, что ему удалось реализовать задуманное. Одна группа клонов была с его нейросканом, который проявился после внесения правок в нейрокод и вживления в клон, а другая – обычные клоны с усеченным, обрезанным, исправленный нейрокодом. Улыбка удовольствия растекалась по его лицу. И таким его увидела группа верантов.
– Добрый день! – Федор подошел уже совсем близко.
– Для кого добрый, а для кого последний, – огрызнулся один из спорщиков.
Какие же они глупые, хоть и с моим нейросканом, подумал Федор. Значит, важен не интеллект, – на личность влияют эмоции. Он смотрел высокомерно, осознавая, что именно он приложил руку к созданию репликантов своего нейрокода. Жаль, что у них еще осталось много своего. А так, как бы ему было комфортно общаться с собой, с самим собой, спорить с собой, ругаться, жалеть самого себя. Федор внимательно смотрел на группу верантов, как отец на своих детей. Он ощущал свое могущество. Но, вспомнил он, теперь он не сможет уже что-то изменить в их нейрокоде, и влиять на них он тоже не сможет. Надо как-то хитростью подчинить их себе и заставить слушаться. Но как? Он ломал голову и судорожно соображал, пока все пялились друг на друга. Спор также прекратился на время. И группа пыталась определить, к какой стороне примкнут эти двое.
– Вы веранты или антиверы? – вдруг выпалила женщина.
– А как это определить? – уточнил Федор деликатно.
– В смысле, как определить? Вы должны это знать сами. Мы проснулись и знали, что мы веранты. А вот эти утверждают, что они не хотят подчиняться правилам и верам, и поэтому они антиверы.
– А, вот как? А что зависит от того, чью сторону я приму? – Федор пытался потянуть время и выуживал из себя вопросы.
– Да ничего! Просто антиверам с верантами абсолютно не по пути, и необходимо разделение.
– А вы давно уже здесь находитесь?
– Вот это сложно сказать. По ощущениям всего пару дней, но кажется, уже долгие года. Здесь, если потерял из вида кого-то на большом расстоянии, то велика вероятность, что больше и не увидитесь, и непонятно, живы те, которые исчезли в пространственном перевороте, или нет, и сколько прошло времени. Ну, дак, ты за кого будешь и к какой гильдии примкнешь?
– У вас еще и гильдии?
– Ну, конечно, а как же. Я из антиверов, – мужчина ткнул себя в грудь кулаком. – У меня есть свое мнение и свое право голоса. А на них посмотрите, – и он указал на скромно стоявших верантов, которые, по всей видимости, не особо-то и спорили, и не знали, чего от них хотят. Им, вроде, и так все было хорошо.
– Мы не хотим спорить и конфликтовать, – ответил мужчина из группы верантов. – Все хорошо, ничего не надо, у нас мир и спокойствие на душе. А вот почему вы беспокойные и тревожные, агрессивные даже, – неизвестно. Чего вам не хватает в жизни? Все ведь есть.
