Помещение, где содержалась Адима, было расположено в соседнем когоре. Там проживали свои старческие годы жизни все веры. И содержались в безукоризненном состоянии. Искусственная вентиляция легких, поддержание сердечно-сосудистой системы, им по необходимости имплантировали новые органы, и на таком обеспечении веры могли жить еще очень долго. Основным занятием старцев было архивирование воспоминаний прошлых лет жизни и развитие нейросетей. Данные поступали в центральный когор, где создавались новые образцы клонов и компилировался когнитивный код. Кай жил в своем когоре, куда был распределен из центра. Он находился на 680 радиусе Вселенной и был равно удален от центрального когора и планеты Земля – на пять световых лет, а до когора старцев был гораздо дальше – на 20 световых лет. Ему было немного жаль тратить столько времени на путешествие к старцам, но учитывая, что ему сейчас было около 200 лет, и все видимые пути его развития заканчивались трагически, в принципе, ему было нечего терять. Кай прошел обычную процедуру по выходу в открытый космос и перемещение, – сдал анализы, прошел медицинские тесты, записался на свободный космоплан и начал собираться в дорогу. Если путешествие на Землю занимало всего пару часов сборов и минимум вещей, сейчас путь предстоял более далекий, временно-затратный, поэтому необходимо учесть все нюансы, ничего не забыть и не пропустить. Он сообщил своим соседям, что будет временно отсутствовать, чтобы его не искали и, если что, отреагировали на сигналы умного дома. Взял с собой консервированную еду, питье, хотя, конечно, в космоплане наверняка все это было. Но, на всякий случай. Уловил у себя небольшое волнение и страх, что было крайне редким случаем. Положил сменное белье, твердые духи. Запрограммировал рост волос на лице, и рост ногтей, а именно – приостановил. Бриться и стричься в пути будет явно неудобно, и придется временно обойтись без этого удовольствия. А на голове пусть растут, не мешают. Присел на дорожку. Кажется, взял с собой все что нужно. Закрыл глаза и погрузился во временную протяженность. Перед ним открылась матрица со множеством металлических решеток и пластин, лабиринтов и стрелок. Сейчас ярче всего светилась стрелка по направлению вверх, обычно стрелки в его видениях шли вперед или застревали в самом начале. Застревание это его период сомнений и выбора пути. Сейчас визуализация показывала вверх и в бесконечность. Обычно он всегда видел путь вперед и в итоге свою смерть. А еще были смерти других веров и антов, в том числе Алисы, и истребление всех антов, живущих на Земле. Он понял, – война. Не означают ли перемены, – эта стрелка вверх как направление одного из вариантов, – вероятности его пути жизни? Или что это обозначает? Он сконцентрировался и еще раз настроился на протяженность. Без изменений. Хорошо, что здесь он хотя бы не видит свою смерть, однако смерть видят почти все веры и смиряются с ней. Но Кай никак не мог смириться, тем более что смерть забирала еще и эту беззащитную юную девушку-анта Алису. Это ему совершенно не нравилось. И какое вообще отношение этот почти ребенок, абсолютно неразвитый и инфантильный, имел к нему, и почему он чувствовал свою причастность к ее судьбе и свою ответственность? Это было ему так же непонятно и недоступно. В ожидании подготовки и вылета своего космоплана он пристально вглядывался в будущее. Этот пристальный взгляд, устремленный в будущее, стал его постоянным спутником и ограничивал его в удовольствиях и наслаждениях, превратился в навязчивый нервный тик.
– Каким ты видишь свое будущее? – спросил он также ожидающего космоплан вера, который собирался в соседний когор на заседание ученого совета.
– Прекрасным, радостным, лучезарным, счастливым, – ответил тот с довольной улыбкой. Лицо его было красивым, темно-фиолетового цвета, говорившего о принадлежности к ученой братии и солидном возрасте.
– А ты видишь свою смерть? – осторожно поинтересовался Кай.
– Вижу, конечно. Ну, это еще нескоро. Моя смерть обычная, как и у всех веров. У меня впереди еще половина жизни. Так что я никуда не тороплюсь, мне еще многое можно успеть сделать. Да потом, все может измениться. Скажу тебе по секрету, мы движемся к бессмертию.
– Ага! – Кай недоверчиво покосился на ученого, – А ты не видишь войну и смерти трагического характера?
– Сейчас уже нет. Кстати, как-то был такой момент. Я сообщил об этом в когнитом, и оказалось, – он засмеялся, широко открыв рот с белоснежными зубами, и самодовольно откинулся на спинку кресла, – не поверишь! Ошибка при введении когнитивного кода, еще в детстве. Внесли правки, и вот, я не вижу больше ничего ужасного. И уверен, ничего такого не произойдет. А почему ты спрашиваешь?
– Да один приятель недавно говорил, что видит войну и много разрушений, – соврал Кай, ведь неизвестно, чем может обернуться этот невинный с виду диалог.
– Пусть сходит в когнитом, ему там прочистят мозги и поправят когнитивный код.
