Стараясь не смотреть на тело друга, понимая, что без сознания это всего лишь биологическая оболочка, она сосредоточилась на поисках нужной ячейки коррекции, где содержалась личность Легре. Система выдала серию предупреждений о невозможности обратить процедуру, затем, когда Эсфирь подменила защитные блоки, система оповестила об удачном завершении коррекции и начала обратный отсчет до возвращения извлеченного сознания в тело.
– Быстрей же, железяка чертова! – бранилась Эсфирь, понимая, что давно отклонилась от графика.
Времени на реализацию второго плана побега почти не оставалось. Последствия нейронного сбоя практически ликвидировали. Скоро системы восстановятся и начнут полноценно функционировать, тогда о побеге можно будет забыть. Эсфирь подумала, что можно попробовать перенаправить сознание Легре на терминал переносов. Пусть система сочтет его содомитом. Главное, чтобы он оказался в Квазаре. Потом, когда клирики поймут, что произошло, Легре уже разорвет связь сознания с телом и снова ускользнет от бывших коллег. О себе Эсфирь сейчас не думала. Она сможет вернуться назад в капсулу и последовать примеру Легре, вот только Фарон не обещал, что в ее случае разрыв связей сознания с телом пройдет удачно. Скорее всего, будут осложнения, но это уже мелочи. Сейчас главное – спасти Легре…
Эсфирь вздрогнула, услышав голос друга. Частичное восстановление после коррекции закончилось, позволив Легре выбраться из капсулы.
– Какого черта ты вытворяешь? – зашипел бывший клирик на Эсфирь. – Ты понимаешь, что ставишь этим вторжением под удар не только себя, но и все поселение содомитов?
– Фарон сказал, что все продумал, и при удачном стечении обстоятельств неприятностей не предвидится, – начала оправдываться как ребенок Эсфирь.
– Фарон дал согласие на эту авантюру? – опешил Легре. – Сколько времени длится моя коррекция? – он прищурился, меряя Эсфирь тяжелым взглядом. – Судя по тому, что ты не постарела, – недолго, верно?
Она кивнула.
– Значит, случилось что-то серьезное, что вы решили меня вытащить отсюда?
– Ты просто наш друг.
– Друг? – бывший клирик нахмурился, затем смачно выругался. – Тогда это точно самая идиотская авантюра, в которой я когда-либо был замешан!
– Самой идиотской авантюрой было обратиться за помощью к Мьюзу, после чего ты оказался здесь, – не сдержалась Эсфирь. И тут же примирительно добавила: – Кстати, твой старый друг просил извиниться за него.
– Так он все-таки решил присоединиться к нам? – просветлел Легре.
– Нет. Клирики послали его в поселение содомитов выведать все, что связано с твоей деятельностью после того, как ты предал Иерархию.
– Вот как… – протянул Легре, став мрачнее тучи. – И что ему удалось узнать?
– Мы рассказали ему все, что знаем сами.
– Вы что? – бывший клирик едва не лишился дара речи.
– Успокойся. Его ядра сознания угасали, когда он пришел в поселение. Я оставалась с ним рядом, пока он не превратился в призрака.
– Так Мьюз умер? – Легре сжался, словно попал в гравитационное поле, где притяжение превышало в десятки раз земное.
Эсфирь выждала несколько секунд, давая возможность бывшему клирику собраться, затем сказала, что если они не начнут двигаться, то все старания будут напрасны и попытка побега провалится.
– Конечно, – кивнул Легре, все еще пытаясь отойти от вести о гибели старого друга. Пускай Мьюз предал его, но… Так сложно найти в современном мире настоящих друзей, – проворчал бывший клирик. – В основном лишь тени да блики. Ничего яркого. А Мьюз…
– Мьюз был похож на тебя, – сказала Эсфирь, устанавливая тяжелый блок управления капсулой у стены коррекционного блока, за которой, если верить старым картам, находилась давно всеми забытая вентиляционная шахта. – На первый взгляд вы казались полными противоположностями, – продолжила Эсфирь. – Но когда пообщаешься с вами подольше, то понимаешь, что ваши взгляды и характеры – практически зеркальные отражения друг друга.
Вызвав перегрузку блока управления капсулой, она велела Легре укрыться за ближайшей опорой. Едва он выполнил требование, как громыхнул взрыв. Вернее, сам взрыв больше напоминал хлопок, а вот переборки проломились с приличным грохотом. Энергетический выброс превратился в шар, затем сжался, втягивая в себя часть стены, возле которой был установлен блок управления капсулой, открывая доступ к вентиляционным шахтам.
– Нам туда, – сказала Эсфирь, хватая Легре за руку.
Клирики почти устранили нейронный сбой, и защитные поля начинали затягивать проржавевшие до основания стены, которые тщетно пытались то консервировать, то восстанавливать, – ничто не может существовать тысячи лет, не подвергаясь структурным изменениям и преобразованиям, даже в современном мире.
– И как мы будем спускаться? – спросил Легре, заглянув в вентиляционною шахту, круто уходившую вниз, в непроглядную тьму.
– Мы прыгнем, – не раздумывая сказала Эсфирь.
– Здесь высоко.
– Если верить старой карте, которую нам достали нейропаты, все тоннели имеют плавные изгибы и переходы. Так что мы просто лихо прокатимся по ним, в худшем случае получив пару синяков и ссадин.
