— Первый вопрос: сколько человек в твоей группе. Второй вопрос: кто вас встречает в Бремерсхавене. Третий вопрос… — Немец слегка ткнул чекиста в затылок. — Ты будешь записывать? Или все-таки предпочитаешь угодить в идиоты?
Эмиссар обмакнул стальное перо. Его пальцы подрагивали, на лист упала клякса. Тогда он взял длинную ручку крепче, в кулак. Его губы что-то прошептали.
— Что-что? — переспросил Гальтон.
— Сами вы идиоты, вот что! — заорал вдруг альбинос. — Да здравствует мировая революция!
И, перевернув ручку пером вверх, с размаху вогнал ее себе в глаз — до самого упора. Из-под кулака брызнула кровь пополам с чернилами. Самоубийца взвыл, заизвивался всем телом и вместе со стулом рухнул на ковер.
Зоя зажала себе рот. Немец же, выругавшись, склонился над упавшим.
— Проклятье! Мерзавец нас надул!
Потрясенный Гальтон стоял и смотрел, как судороги сотрясают тело умирающего. Зоя тоже не шевелилась. Зато Айзенкопф не потерял ни секунды.
Он повернул чекисту голову, приставил к виску шприц.
— Я сейчас сделаю укол. Сыворотка действует как очень мощный стимулятор. Но время эффективности крайне короткое. Мы успеем задать только один вопрос. О чем спросить, решать вам, Норд. Вы — руководитель! Громким голосом, ясно, четко! Второго шанса не будет. И учтите: в этом состоянии он вам ответит одним, максимум двумя словами… Пульс уходит! Соображайте скорей, черт вас возьми! Ну!
— Пусть скажет, кто он на самом деле! — крикнула Зоя. — Нет, пусть скажет, кто нас выдал!
— Чушь! — перебил ее Айзенкопф. — Спросите, что нас подстерегает в Германии!
Гальтон закусил губу. Что спросить? Что самое главное?
Кто послал?
Где ведутся разработки?
На какой они стадии? Нет, это не годится. Одним-двумя словами на этот вопрос не ответишь, да еще в таком состоянии…
— Скорей! — толкнул его биохимик. — Еще десять секунд, и в мозгу начнутся необратимые процессы. Укол ничего не даст! Готовы? Колю!
Игла глубоко ушла в бледный висок альбиноса.
Чтобы попасть на Level 2, Вам необходимо задать единственно правильный вопрос.
Не ошибитесь, иначе миссия будет сорвана!
у Гальтона была такая.
Кто послал альбиноса и как его на самом деле зовут — это частности. Про подстерегающие в Германии опасности знать, конечно, не помешало бы, но эта информация не поможет в решении основной задачи. Главное — установить, где именно вести поиск. Все прочее второстепенно.
— Где ведутся разработки экстракта? — сказал он в самое ухо умирающему. — Место, назовите место!
— Еще громче! Четче! Повторяйте ключевое слово! — вцепился ему в локоть Айзенкопф.
Норд закричал:
— Экстракт гениальности! Где? Место! Назови место!
Веко чекиста дрогнуло, широко раскрылось. Прямо на доктора смотрел розовый глаз с крошечным черным зрачком. Второго глаза не было.
— Ре…кторий, — прошелестели сухие губы.
— Что?!
Рот оставался открытым, глаза тоже, но чекист больше не двигался.
— Кончился, — мрачно объявил немец, державший палец на артерии. — Он сказал «ректорий»? Я правильно расслышал?
Внезапно послышался тихий стук в дверь. Все замерли.
Биохимик выхватил из кармана свой «браунинг». Зоя подняла пистолет, выпавший из руки застреленного чекиста.
— Кто там? — спросил Гальтон, встав сбоку от двери.
— Прошу извинить, сэр… Это стюард. Меня вызвали звонком в соседнюю каюту. Там жалуются, что вы разбудили их криком. Все ли у вас в порядке, сэр?
— Все в порядке. Просто выпили лишнего. Приношу извинения, — настороженно ответил Гальтон.
— Спокойной ночи, сэр. Это вы меня извините, — прошелестел голос.
Еще несколько минут прошли в напряженном молчании. Норд тоже подобрал с пола оружие, приложил ухо к двери.
Но в коридоре было тихо. Кажется, стюард был настоящий.
— Отбой, — сказал доктор, оборачиваясь. — Что за «ректорий»?
Айзенкопф остановил его жестом.
— Обсудим позже. Сначала нужно избавиться от трупа.
Он открыл окно, высунулся, внимательно осмотрелся. Потом ловко вылез на палубу.
— Давайте!
Принял тяжелое тело, которое Гальтон с Зоей перевалили через подоконник. Ее упругое плечо коснулось плеча доктора, и он подумал: «Если наша любовь так начинается, чем же она закончится?» О чем сейчас думала девушка, по ее лицу догадаться было невозможно.
Доктор тоже выбрался на палубу. Вдвоем с немцем они бросили мертвеца в море. Айзенкопф сразу же отвернулся, Гальтон же с полминуты смотрел в черноту, проглотившую человека, который предпочел смерть участи идиота или предателя. На его месте Норд поступил бы так же.
Доктор поежился.
— Идемте, что вы застряли? — поторопил Айзенкопф. — В окно теперь лазить незачем. Можно нормальным манером, через дверь.
Обоим не терпелось обсудить странный ответ чекиста.
— «Ректорий»? — повторил Норд. — Я не знаю такого русского слова, а вы? Rectory — это ведь дом приходского священника?
