Луиза почувствовала себя лучше лишь спустя несколько дней. Жар спал, в голове прояснилось, девушку перестал мучить постоянный озноб. Силы пока не вернулись, и она оставалась в постели. Едва только вспоминала о похоронах Аллы, которые была вынуждена пропустить из-за болезни, сердце мучительно сжималось. Ей было стыдно перед памятью Аллы, жаль безвременно погибшую молодую женщину, в смерти которой есть, пусть и малая, ее вина. Но не менее мучилась она оттого, что на похоронах могла бы хоть мельком увидеть Тонино: он обещал быть там! Понимала, других шансов увидеться нет: он не согласится на встречу, пока не будет уверен, что Луиза сделала выбор. А именно она не может! И потому девушка ждала возможности увидеть его хоть издалека, но не сбылось. Теперь ей хотелось услышать о нем, поговорить с тем, кто присутствовал, посмотреть на Тонино чужими глазами, если уж своими не удалось. Но даже это оказалось непростым делом: некого расспросить. Артем разозлился бы при очередном упоминании о герое ее фантазий. Луиза чувствовала: если раньше он мог мириться с ее выдумками, теперь связанное с Тонино вызывало в нем раздражение и агрессию. Мать лишь сочувственно покачала бы головой. Отец не был на похоронах, он вообще редко выходил из дома, предпочитая свой пост возле телескопа, и потому точно не мог знать, кто присутствовал на кладбище, а кто нет. А если бы он каким-то чудом оказался там, невнимательный, безразличный к внешнему миру, Виталий не заметил бы незнакомца среди гостей, даже такого импозантного, как Тонино. Флора… Флора посещала любые мероприятия, будь то похороны, свадьбы, собрания жилищного кооператива, встречи обманутых вкладчиков, вечеринки выпускников, — ничто не могло избежать самого пристального ее внимания, тетушке было дело буквально до всего. Злые языки, а в Донске они тоже были, судачили, что такое любопытство Флоры обусловлено отсутствием собственной семьи. Дескать, были бы свои дети — не было бы у нее желания везде влезть. Но Луиза думала, что наличие семьи нисколько не изменило бы тетушку. Девушка могла вспомнить тех, кто не имел семьи и не испытывал ни малейшего интереса к общественным вопросам, держался обособленно, как отшельник, и тех, кто, будучи многодетными родителями крикливых чад, считал своим долгом участие в подобных сборищах. Это либо есть в человеке, либо нет. Флора любила бывать на людях, делиться мнением, выслушивать чужое, спорить, критиковать, с завидным упорством бороться за привлекательную для нее идею. Могла часами переписываться в чате жилищного товарищества и никогда не уставала от бесконечного потока сообщений, порой более чем бессмысленных: иногда их приходило до сотни в день. Но главное — она была наблюдательна. Луиза думала, что из тетки вышел бы отличный частный детектив, и если бы ей посчастливилось жить во времена Агаты Кристи, наверняка писательница выбрала бы Флору прототипом очередной мисс Марпл, — Флора замечала все. И конечно, она бы никогда не упустила из виду высокого, привлекательного шатена, явившегося на похороны в одиночестве. Луиза бы не удивилась, если б Флора раньше, чем полиция, раньше, чем Артем, сумела вычислить убийцу Аллы. Если бы она чаще бродила по улицам и пустырям, так наверняка бы и случилось. Но тетка любила сидеть на веранде в кресле-качалке с книжкой или вязанием в руках, любоваться цветами, радоваться тихим летним дням. Ленности и расслабленности ее мог позавидовать кто угодно. Флора замечала факты, но не могла их сопоставлять и анализировать, лишь обостренная интуиция указала бы ей истинного преступника. Луиза решила расспросить тетку: едва та заглянула с ежедневным визитом, справиться о ее здоровье, девушка приветливо махнула рукой, призывая войти в комнату. Флора немного удивилась настрою племянницы, еще вчера та лежала, отвернувшись к стене, всем видом подчеркивая нежелание беседовать с родными.
С заговорщическим видом тетка, одетая в велюровое домашнее платье винного цвета, уже изрядно поношенное, — видно, что она снова не собиралась никуда выходить, планировала весь день провести на веранде. Волосы ее были замотаны на макушке в неаккуратный узел, на носу очки, свидетельствующие, что она ждет не дождется момента, когда можно покинуть суетный мир обыденности и погрузиться в чтение. Читать Флора любила страстно, поглощая книги одну за другой. Ей было неважно, что именно читать, когда на глаза попадались забытые Луизой детские учебники, тетка могла прочитать и их тоже, от корки до корки.
Флора прикрыла за собой дверь и с радостным нетерпением присела на кровать. Словно охотничья собака, почуяла, что разговор пойдет о чем-то крайне занимательном.
— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — заботливо спросила она, накрыв ладонь Луизы своей.
— Спасибо, тетя, гораздо лучше. Так сильно я еще никогда не болела. Пару дней назад думала, что никогда не поправлюсь. Сейчас все уже хорошо, скоро буду совсем здорова. Мне кажется, твои отвары тоже помогают.
