— Знаю и очень сожалею, — написал он в ответ. — Я пропустил похороны по той же причине, что и ты. Должно быть, заразился: сразу, как ты ушла, почувствовал себя плохо. Мне было хуже и хуже час от часу, поэтому даже не писал несколько дней, помнишь? В какие-то дни, кажется, почти не приходил в сознание, сильно лихорадило. И так пропустил похороны.
— Какой кошмар! — испугалась девушка. — И рядом не было никого, кто мог бы помочь?
— Ни единой души. Я был предоставлен себе, как обычно. Ведь я одинок уже столько лет, привык справляться с любыми проблемами. И к одиночеству своему привык. Но ничего, не пугайся, дорогая. Все прошло, я уже в порядке. Наверное, в городе появился вирус, который цепляется к людям, вынуждая провести несколько дней в постели.
— В последнее время в нашем городе так много страшного… — согласилась Луиза. — Теперь еще и вирус! Как если бы врата ада распахнулись — и в Донск хлынуло темное, злое!
Он не согласился, настаивая, что Донск — добрый город, таким всегда был, таким и останется.
После ухода Артема и Сенечки, Луиза написала Тонино, чтобы поделиться хорошими новостями. Рассказала, что началась реставрация театра. Оказалось, он уже знал и даже побывал на месте стройки.
— Там шумно, сложно находиться долго, но работа кипит. Зайди как-нибудь, когда будет время. Интересно взглянуть! Уже можно предполагать, каким он станет после окончания работ!
— Обязательно, — согласилась Луиза. Они продолжили разговор, и она мельком обмолвилась, что Сенечка собрался в поход в субботу. Куда и зачем он идет, говорить не стала, ведь это тайна, как сказал Сенечка. Но сообщила, что Артем сопровождает брата.
— Отлично, — пришел ответ, от которого сердце бешено забилось и чуть не выпрыгнуло из груди, — Значит, в субботу у нас будет время встретиться. Надеюсь, ты успеешь определиться.
— Надеюсь, — ответила Луиза после колебаний. — Я очень соскучилась, хочу видеть тебя снова. И как можно скорее!
— Я тоже скучаю. Ты даже представить не можешь, как я тоскую по тебе, моя Луиза! Но нет, решение принято. Мы не встретимся раньше, чем ты сделаешь выбор. Иначе всю жизнь проведешь в сомнениях, меж двух огней. Я этого не хочу, слишком мучительно, невыносимо, ты заслуживаешь другого! Заслуживаешь счастья.
После его слов у Луизы появился ориентир: суббота. Теперь ее колебания хотя бы определены во времени: у нее есть срок до субботы и ни дня больше. К выходным она должна принять окончательное решение и выбрать свою судьбу.
В тот миг Луиза уже понимала, что решение будет судьбоносным. Но не предполагала, насколько судьбоносным и даже роковым для всех участников спонтанно возникшего любовного треугольника ему предстояло стать.
Вечером того же дня Виталий не отходил от телескопа, он вообще редко от него отходил, вызывая негодование Натальи и Флоры, которые упрекали его в бездействии и лени при каждом удобном случае. Одна Луиза относилась спокойно и уважительно к увлечениям отца, остальные считали, что в свободное время не помешало бы работать по дому. Частный дом всегда требует трудов: на участке порядок навести, покосить газон, подрезать деревья, отремонтировать сарай, да и в самом доме всегда что-то ломается, просит внимания. Что уж говорить про баню, которую следовало помыть, и печь проверить, побелить, и дрова заготовить. Все это Виталий, разумеется, делал, кроме него некому, но делал крайне неохотно, потому что это отвлекало его от занятий куда более возвышенных, важных и полезных для человечества, как считал он сам. Виталий с детства мечтал о звездах, но космонавтом стать не стремился: довольно быстро понял, что занятие это непростое и не каждому по силам. Обладавший слабым здоровьем, не показавший успехов в спорте даже в рамках школьной программы, Виталий увлекся астрономией, вооружился картой звездного неба, читал труды ученых астрофизиков и наконец приобрел главное сокровище — телескоп. В юности он мечтал быть ученым, не вышло, связать жизнь со звездным небом не получилось, хотя он рассматривал и космос, и авиацию. Стал простым инженером по тепловым сетям. Долгие годы рутинной работы не смогли заглушить в нем любви к манящей тайне ночного покрова, усыпанного бриллиантовыми осколками созвездий, теперь это занятие перешло в категорию «хобби» и потому не получало поддержки жены. Сколько ни говорил он ей, что Чехов был врачом по профессии, а запомнили его, как писателя и драматурга, сердце Натальи оставалось глухо к мольбам супруга — хобби есть хобби, и уделять ему все свободное время, по меньшей мере, преступно.
