– Я точно знаю, кто взломал защищенную методичку!
– Но почему ты об этом говоришь нам? – изогнул брови Илай.
– Любопытно: Армас уверял, что Форстад задаст именно этот вопрос, – усмехнулся Коэл.
Издеваться и ерничать мигом расхотелось, не буду говорить за других, но мне – точно. Магистр прекрасно знал о коллективном подвиге, даже одарил каждого высоким баллом на занятии, словно привесил медали, а потом при первом удобном случае подставил. Мы крепко попали на крючок, демоны раздери этого доморощенного воспитателя непослушных первокурсников!
– Совершенно забыл сказать! – продолжил новый капитан. – Я решил, что нашей команде просто жизненно необходимо участвовать в общественной жизни академии. Согласны?
Команде было необходимо избавиться от придурка-энтузиаста, но, похоже, он хотел остаться с нами всерьез и надолго, до самого окончания полугодия.
С большим сожалением я подавила кровожадную фантазию о лопате и сугробах, но мысленно сделала зарубку. Честное слово, если это чудо от слова «чудовище» не успокоится, то в академии выживет только один из нас – я. Но пока неупокоенное – ой! – неуспокоенное чудовище, не скрывая злорадной улыбочки, направлялось не домой к любящим родителям, а к выходу из столовой. Ученическая мантия развевалась за спиной, как крылья огромной вороны.
– Божечки, как же я сейчас скучаю по занудному Ботанику, – грустно вздохнула Тильда.
– Слушайте, я одного не понял, – проговорил Дин. – Что, ему жалко было сказать, кто взломал методичку?
Дурацкий вопрос повис в воздухе.
– Кушай супчик, друг, – похлопал приятеля по плечу Трой, для которого ответ, по всей видимости, был очевиден.
К вечеру по всему замку и даже в общежитии развесили объявления о том, что в первые выходные нового полугодия в академии пройдет день открытых дверей. Текст щедро приправили заглавными литерами и восклицательными знаками. С каждой стены словно кричало: «Ребята! Спасайся кто может! В Дартмурте грядет репетиция локального конца света, переждите ее в теплом месте, запершись от рейнсверских чудищ магическими щитами!» В прошлом году я сама приезжала в академию на день открытых дверей, поэтому знаю, о чем говорю.
В предпоследний день декады, когда Дживс уже успел дозубриться до коматозного состояния и ожидал пересдачи, как осужденный смертник ожидает казни: молясь богам о прощении грехов и с трудом переваривая последнюю в жизни трапезу (читай: параграф из учебника), в главном холле замка на доске объявлений появились списки адептов, обреченных на день открытых дверей. Им отводилась роль нянек для суетливых мамаш с вдохновленными чадами, телохранителей для преподавательского состава и сторожей замкового имущества. Единственного выходного лишились все наказанные нарушители, а еще кретины, желающие принимать активное участие в общественной жизни. Думаю, не стоит упоминать, что наша команда была представлена в полном составе.
Глядя на собственную фамилию где-то в середине списка, между Илаем Форстадом-младшим и Джером Бади, я пыталась найти хотя бы одно приличное слово, но на языке вертелись только непечатные, а между ними попадались междометия для связки. И только поэтому встретила новость об инициативе нашего капитана-шантажиста молча.
– И мы просто спустим придурку эту… – Тильда выразительно кашлянула, – общественную деятельность? Он в жизни не докажет, что мы прикасались к методичке.
– Да, но если намекнет, то Хилдис спустит с нас шкуру просто ради демонстрации, – была вынуждена признать я и, справедливости ради, добавила: – Со всех, кроме принцессы.
– Негодяй.
– Редкостный, – согласилась я.
– Я о Мажоре.
– Я тоже.
– Думаешь, капитан угомонится, если мы забудем его в лабиринте? – переведя взгляд с ненавистных списков на меня, спросила мстительница.
– Вряд ли.
– Тогда решено: просто прикопаем. Поможешь?
– Даже не сомневайся.
Неожиданно вспомнилось, что в день открытых дверей адепты, дежурившие в замке, смотрели на толпу с ненавистью голодных скиффолсов, запертых в клетках зоопарка. Теперь-то я их понимала, чего ребята взъелись! День локального конца света еще не наступил, а мне уже хотелось кусаться.
– Мама с утра прислала письмо, что на выходных приезжает братец Геар, а тут эта… деятельность, – вздохнула Тильда. – К слову, он тебя хочет видеть.
– Геар? – удивилась я.
– Да, – согласилась она и добавила со значением: – Если верить матушке, очень хочет.
Кузен Матильды спас меня от обморожения во время затянувшейся экскурсии по семейному кладбищу Юри, отпоил горячим грогом и даже проводил до лестницы на второй этаж. Правда, потом я потерялась в несуразном доме, но это мелочи. Еще он три часа изображал вежливый интерес в центральной книжной лавке столицы, пока я с горящими глазами изучала полки, забитые всевозможными фолиантами по высшей магии.
