– Брокс?! – узнал дежурный товарища по рейдам.
– Напился, – немедленно прокомментировала я бессознательность и неподвижность жертвы.
– Кто? Он?! Брокс же никогда и ни за что…
– Видимо, сегодня в его «ни за что» ворвались жизненные обстоятельства.
– Какие еще обстоятельства?
В гости – демоны дери! – неудачно зашел. Надо было плеснуть на рожу покойнику – божечки! – товарищу согревающей растиркой. Снадобье как раз алкоголем подванивало. Одна надежда, что никто не надумает принюхиваться к пьяному.
– Откуда мне знать? Он молча ввалился в комнату и упал в кровать. Даже не разулся! Я, конечно, небрезгливая, но не считаете, что это такое местечковое свинство – спать в чужой кровати в грязных туфлях, – указала я на ноги и исправилась: – В одной туфле и в одном носке. Кто знает, когда он последний раз эти носки менял.
– Вы у меня спрашиваете? – испуганный напором, уточнил проверяющий.
– Просто рассуждаю вслух.
И ведь почти не соврала, просто умолчала о некоторых событиях, предшествующих укладыванию в кроватку.
– Извините, – зачем-то виновато попросили прощения визитеры.
– За что вы извиняетесь? Вы ведь не падали в чужие кровати, – пожала я плечами. – Но раз такое дело и вам действительно очень жаль…
– Ну не то чтобы очень, – едва слышно выдохнул помощник Армаса, видимо чуя, что сейчас заставят вкалывать физически. Мало что глазастый, еще и догадливый – редкий экземпляр!
– Неловко, конечно, просить, но без помощи сильных мужчин точно не справлюсь, – сделала я вид, будто не слышала сдавленного бормотания. – Отнесем его в лазарет? Пусть откачают.
– Сейчас? – ужаснулись предположительные носильщики и начали скоренько пятиться к двери.
– Кровать одна, комната маленькая, с единственной подругой поссорилась… – наступая на трусов, тонко намекнула я, что со стороны администрации бесчеловечно вынуждать девушку спать на полу из-за болвана, перепутавшего койки.
Дежурные затравленно переглянулись.
– Не поможете? – тоном Матильды Юри, мастерски умеющей давить на совесть, уточнила я. – Правда, нет?!
С лицами святых мучеников, подставив каждый по плечу, они тащили товарища по длинному коридору. Бедняги пыхтели, напрягались и неуклюже смахивали текущий по вискам пот, а голова Коэла свешивалась, болталась, словно он действительно перебрал крепких напитков. Длинные ноги волочились по полу. С кротким видом я несла туфли с побитыми носами и гадала, протрутся ли до дырок странные, похожие на перчатки для ног носки. До самого лазарета меня не покидала надежда, что покусанный ипохондрик очнется без помощи лекаря, но он обрадовать мир возвращением не торопился.
– Алхимик? – с суровым видом встретила нас сестра милосердия в приемном покое, где стояла непривычная тишина.
– Общественный деятель, доброволец… – начал напыщенную речь помощник Армаса, видимо друживший с «общественным добровольцем» ближе, чем мне подумалось сначала.
– А налакался, как алхимик, – перебила его сестра.
– Или с алхимиками, – простонал секретарь декана и взмолился: – Покажите, куда это тело… нашего друга…
– Занести, – подсказала я.
– Сюда, – вздохнула сестра, указывая в открытую палату.
Парни свалили Коэла на узкую больничную койку. Раненная кустиком рука свесилась с края, и в белом неживом свете магической лампы было видно, как сильно опух прокушенный палец.
Заметив, что носки и впрямь порвались, помощник магистра стыдливо прикрыл бессознательному другу ноги простынкой. Критически осмотрел со стороны и сложил Броксу руки на груди, как покойнику во время панихиды.
– Кто у нас тут? – вошел в палату знакомый знахарь, осенью лечивший мое травмированное на боевой магии плечо. – Сестга утвегждает, что жегтва алхимического эликсига?
– Рейнсверской маграции, – не дала я никому открыть рта.
– Он выпил зелье с маггацией? – Глаза лекаря вспыхнули живым интересом.
– Не то чтобы выпил… покусали, – вынуждена была признать я, что куст вполне себе живой и до естественного высыхания не собирается ложиться под нож сумасшедшего аптекаря, чтобы оказаться ингредиентом в животворящем снадобье.
– Когда покусали? – оторопел помощник Армаса.
– Минут пятнадцать назад, на отрезке между дверью и кроватью, – охотно поделилась я.
– Но у Коэла аллергия на укусы насекомых! – охнул помощник Армаса.
– Маггация – это гастение, – нравоучительно поправил лекарь, подходя к неподвижному пациенту.
– Он об этом не успел узнать, – вздохнула я.
– Господин знахарь, разве его не надо приводить в чувство? – засуетились друзья. – Может, это… яд отсосать, пока до сердца не дошел?
Оба почему-то красноречиво покосились на меня, словно предлагали немедленно, прости господи, приложиться к покусанному пальцу Коэла. Секретарь декана и вовсе громко сглотнул, словно приготовился к шоу подпольного театра, где показывали неприличные сценки известного содержания.
– Сок маграции неядовитый, – поморщилась я.
– Ну, может, хотя бы массаж сердца?
– Правильно, чтобы с кровотоком по всему телу разошлось, – согласилась я. – Логично. У вас, должно быть, куча запасных друзей? Одним больше, одним меньше…
– Дыхание рот в рот? – последовало новое предложение.
