- А ты, Гласс, сам вроде как с Кавказа? – заметил Тестер.- Внешность у тебя…
- Канэшьно, дарагой! Тбилисо знаэшь? Оттуда родом я! – Гласс сделал паузу и уже без акцента добавил: - Только давно это было, я в детстве еще в Питер переехал. – И снова с акцентом: - Каварят, в столыцах живут толко
Посмеялись. Хась то ли сделал вид, что обиделся, то ли обиделся на самом деле:
- Глазик, ты мой-то город не «опускай»!
Гласс мгновенно парировал:
- Твою Жмеринку я «опускать» не буду по причине глубокого к ней уважения: через нее идет дорога в город, носящий
- Чэрэз Жмэринку у Константынополь! – на каком-то грузино-украинском наречии проревел Док.
- Я про Москву, при чем здесь Жмеринка! – не понял шутки Хась. «Или сделал вид, что не понял?» - подумал Тестер.
- А притом, что девяносто девять и девять десятых процентов «коренных» москвичей, - продолжил Гласс, - имеют местом рождения Жмеринку, Урюпинск, Улан-Удэ и всякие там Усть-Пердючински и Мухосрански! Ты – хохол, значит – из Жмеринки! А Жмеринку твою я глубоко уважаю, потому что…
- …через нее идет дорога в Константинополь! – договорил Док, раздражаясь. – Харэ прикалываться, давайте серьезно!
На поляне раздались выстрелы: старик демонстрировал привезенное оружие.
Хась, лишь мельком глянув на это, повернулся к Тестеру и спросил:
- Давно здесь?
- Несколько дней. Случайно попал – программку незнакомую тестировал. Дотестировался, мать ее!
Теперь засмеялся Док:
- Ага! Ты один
- Не переживай, Тестер! – перебил Дока Гласс. - У всех похожие истории. Что там, на Земле, нового?
Тестер, как мог, рассказал о земных новостях – о том, что читал в Нете, слышал по радио: чемпионат мира по футболу выиграли итальяшки, новая
Его новые знакомые слушали очень внимательно, не перебивая. Затем настал их черед рассказывать о том, как тут и что…
А «райский» народ на поляне забавлялся пробной рубкой деревьев, стрелял из автоматов по камушкам, а потом Филгудыч вытащил из мешка мяч (где он его только нашел?) и все рванули играть в футбол.
ГЛАВА XIV.
Когда минуло три дня с момента ухода группы Шамиля на поиски Старика, Пахан занервничал. Недолюбливал он, конечно, этого чеченца, да боец тот был опытный – а в этой непонятной стране опытный боец - большая ценность. Поэтому, на четвертый день Пахан поднял свою личную охрану и вышел на поиски Шамиля.
Искать долго не пришлось: вся группа цела и невредима уже четверо суток загорала в засаде, ожидая Тюлефана или его спутника, или обоих сразу.
- А я-то подумал, что ты на «чистильщиков» нарвался! – не то радостно, не то разочаровано сказал Пахан Шамилю. - А ты тут здоровье поправляешь! Где дичь-то: опять упустил?
Чеченец от злости стиснул зубы, на щеках заходили туда-сюда желваки, но он выдержал паузу и, как мог спокойно, ответил:
- Нэчего была бэспокоица! Все нормальна! А Старык? Появится Старык, ныкуда не денеца!
Пахан пристально посмотрел в глаза чеченцу. Но что может русский увидеть в чеченских глазах, кроме своей, возможной в любой момент, смерти? Пахан сплюнул на землю и пошел к своим бойцам. По пути незаметно оглядел Шамилевы «позиции»: все было по-военному ладно и очень скрытно. Снайпера на дереве он вообще заметил, когда до него осталось метра полтора. И, хотя внешне Пахан казался спокойным, указательный палец его правой руки успел до зеркального блеска отполировать спусковой крючок трофейного делейтора. «Жуткий тип этот Шамиль. До чего же жуткий!»
Со словами «если что – шли гонца», Пахан со своей командой отбыл обратно в Обитель. Шамиль проводил незваных гостей, еще раз проверил своих бойцов и вновь задумался о том, как относиться к Старику, если тот попадет к нему в руки: как к врагу, или как к союзнику в борьбе против Пахана. Наверное, все же надо попробовать договориться, вдруг получится!
А Пахан ехал на единственном в их воинстве коне
