Гласс возмущенно развел руками:
- Ну, а тогда – чего обсуждать-то, дискуссию, блин, устраивать? Тогда - сидите себе тут, да и оплакивайте свою несчастную судьбу! Остекленеть, как замечательно будет! А меня…, а я…
- Гласс, Гласс, не кипятись! – прервал друга Хась. – Ради чего нам тут стулья ломать? И ты, Док, успокойся! – Хась поудобнее устроился на лежанке. – Давайте лучше спросим, чего Тестер по этому поводу думает, а?
- Давай, спрашивай. – буркнул недовольный Гласс.
- С вашего позволения, - вступил в разговор Тестер, - я все же хотел бы вначале выслушать мнение Гласса. Мне было бы интересно. Если…, если, конечно, не возражаете!
- Ну, в принципе, - задумчиво протянул Док, глядя на Хася, - разрешить можно! – Хась кивнул, а Док продолжал. - На крайний случай - доктор находится поблизости, окажет первую помощь.
Хась прыснул, Док, не сумев сохранить серьезность лица, тоже засмеялся.
- Изверги рода человеческого - вот вы кто! – зло и обиженно пробормотал Гласс, глядя в сторону хихикающих друзей. Затем повернулся к Тестеру и, в мгновение весь преобразившись, начал:
- Вот из чего я, Тестер, исхожу при своем определении ситуации: мы на Земле чем занимались? Чем
Тестеру страсть как не нравилось, когда его «разводят» подобными ораторскими приемами, и при всем своем нарождающемся уважении к Глассу, он его все же одернул:
- Гласс, кончай этот детский сад с
Гласс тут же, словно пленный фриц, поднял руки вверх: видимо, побоялся потерять единственного слушателя:
– Ладно, ладно, уболтал, «самонаводящихся» вопросов не будет! Слушай! – он выдержал паузу, вздохнул и заговорил: - Итак, все многообразие занятий нашей жизни можно свести к следующим видам: первое – сохранение и поддержка жизнедеятельности, второе – удовольствия. Все! Точнее,
- Ага! Делов-то в жизни, оказывается: раз-два и обчелся! – резюмировал Док . - А я-то, дурак: то одним занимаюсь, то другим, то пятым, то десятым! А нужно, по Глассу, всего двумя! Остальные – не в счет!
Гласс мгновенно парировал:
- Док, не перебивай! Своими замечаниями ты обнаруживаешь свою природную недалекость и мне за тебя, как за друга, становится стыдно перед людьми!
Ошарашенный Док только крякнул в ответ, а Гласс, не дав ему опомниться, продолжил:
- Вот смотри, Тестер: вот ты просыпаешься – это заканчивается цикл подзарядки и балансировки организма. Идешь в ванную, в туалет – ликвидируешь отходы жизнедеятельности. Завтракаешь – заправляешься органикой. Идешь на работу, работаешь…
- …для того чтобы были деньги на поддержание организма, так? – закончил за него Тестер.
- Абсолютно правильно! – обрадовался Гласс, - Дальше – понятно: обед, ужин, любовь, сон…
- А, простите, социальные функции, общественные – куда отнести? – поинтересовался Хась. – Собрания всякие, образование, интерес к жизни окружающего общества, политика… - это что: поддержание организма, али удовольствия, али еще чего?
Гласс лишь на мгновенье задумался и уверенно ответил:
- Человек живет в стаде… в обществе только потому, что обществом, коллективом легче решать трудные задачи из области жизнедеятельности… и удовольствий, в некотором роде! Жизнь в обществе, конечно, накладывает на человека определенные обязанности: нужно иметь образование, быть в курсе событий, выполнять различные общественные функции, соблюдать законы, нормы морали и нравственности… – Гласс помолчал секунду, а потом продолжил: – Поэтому социальную ответственность можно засчитать, как ответвление магистральной линии «Поддержание жизнедеятельности». Ее можно приравнять к
- Прав, старик, прав! – ответил Хась.
- Иссессьно! – добавил Док. – Тока я мало чо понимаю!
- Теперь, - продолжал Гласс, даже не взглянув в сторону Дока, - Вторая половина наших земных занятий! Внимание: удовольствия!
- Ну, с удовольствиями-то, надеюсь, всем понятно! – мягко прервал его Тестер, - а что делать с научными изысканиями, литературой и искусством, подвигами, романтикой и прочим содержимым человеческой башки, вносящим в твою, Гласс, классификацию некоторый
