Наблюдатели в аппаратной Центра Управления стояли, не дыша, прислушиваясь к завываниям насосов, наблюдая за вмиг «поголубевшей» «Лучшей землёй», и гадали: увидят ли они ещё привычную картину созданного ими мира, или всё же прав был кто-то: «это конец»? Облако, накрывшее страну, замерло. На его голубом фоне то здесь, то там начали вспыхивать жёлтые и красные искорки, затем облако несколько раз поменяло цвет: от светло-голубого до тёмно-зелёного, и, вдруг как-то неожиданно сжавшись, почти мгновенно исчезло.
Ещё долго, минуты три в Центральной аппаратной было тихо: учёные внимательно осматривали территорию Бестерленда. Всё было на месте: и леса, и город, и разноцветные точки-люди. Затем вновь взвыли насосы — это «Сьюппи», очнувшись от «зависания» и перезагрузив отдельные программы, начал сканирование. И люди в Центре Управления вдруг заговорили: все сразу, возбужденно и громко. Они улыбались, но у многих в глазах стояли слезы.
В тёмном коридоре разговаривали двое.
— Завтра я отправляю им ещё одно сообщение. Возможно, последнее. У вас есть какая-либо информация?
— Ничего нового и честно говоря, новостей я не жду. Суперкомпьютер, я в этом уверен, вскоре уничтожит всё наше в Бестерленде и переделает его по-своему. Ласки тоже говорил об этом… ну, вы читали. А тут ещё это непонятное Облако! Что же касается нашего с вами положения, то, уверяю вас, Гудвич нам обязательно помешает. Поэтому я настаиваю на прекращении нашей… операции.
— Это я уже слышал, и вы знаете моё мнение на этот счёт. Что конструктивного?
— Если хотите знать моё мнение: нужно ещё раз настоятельно потребовать военного захвата Кампуса «Индисофта» или хотя бы 55-й лаборатории! Другого выхода нет. Особенно для нас с вами!
— Хорошо, я потребую ещё раз, только перестаньте ныть!
— Я просто хорошо…, очень хорошо знаю Гудвича. Ему мало кто может помешать. Вы, надеюсь, сообщили о Гудвиче им? Ведь они же запрашивали…?
— Да! Я рассказал правду… почти.
— Почти? Как это понимать?
— Я не рассказал про голубей.
— Почему?
— Потому что они спрашивали, каким каналом передачи данных пользовался Гудвич.
— И почему бы не рассказать о голубях? Ведь они уже давно вне игры!
— Я придумал кое-что получше! Я сказал, что его канал — это та самая программа, которую он выкинул в Интернет.
— «Бестерленд»? Но зачем? И как с помощью этой программы можно передать обычную информацию?
— Им не важно знать, как! Важно то, что они будут думать о программе, как о канале передачи информации, тем более что она связывает пользователя с порталом «Индисофта». Важно и то, что вход через эту программу нами уже перекрыт. А если бы я рассказал им про голубей, то они бы так не думали и они продолжили бы «копать» программу. И рано или поздно поняли бы, наконец, для чего она и что делает: там ведь совсем не дураки работают! А тут и до входа в Бестерленд — рукой подать. И тогда наши услуги им уже не понадобятся. Вот поэтому я и не рассказал им о голубях, заменив их программой. Защитная мера.
— Тонко! Вы молодчина!
— Я это знаю.
— Но почему бы не сдать им Гудвича, пока он в Блюмонде, он же мешает нам?
— Гудвич очень много знает. Если они его возьмут, в нашей информации тоже не будет нужды… Но хватит о Гудвиче и голубях! Меня тревожит отсутствие информации от вас! Помните, мы же работаем вместе: Информатор и Напарник!
— Ка-ку-ю, ну какую информацию я могу им дать? Связи с Объектом нет, управления Объектом нет, этот чертов «Сьюппи» городит там непонятно что, Ласки покончил с собой, Облако, полная прострация у всех…! Единственное, о чем я пытаюсь узнать побольше — это финальный этап: сроки, алгоритмы, программы…. Но со смертью Ласки я потерял единственный источник информации: с его заместителем Смитом я нахожусь, к сожалению, в сугубо служебных отношениях.
— И всё же, попробуйте: хотя бы и через Смита! И не тяните, время, увы, работает против нас. Помните, от вашей информации зависит и ваша жизнь, и жизнь ваших близких!
— Я помню… Я понимаю…, я попробую! А что Грубер: он не подозревает?
— После смерти Ласки ему не до того. Он сильно подавлен, расстроен. По-моему, опять страдает бессонницей.
Это было правдой. Молодой Эрик Мак-Нейми, единственное окно личной комнаты которого находилось напротив огромных окон апартаментов Чарльза Грубера, своими глазами видел, что Большой Чак действительно уже вторую ночь не мог заснуть. «Бедняга! — думал Мак-Нейми. — Наверное, как только он закрывает глаза, перед ним появляется мёртвое лицо Фреда Ласки — первой человеческой жертвы Бестерленда. Поэтому мистер Грубер меряет шагами свои обширные апартаменты или выходит в лабораторные коридоры и пугает охранников и дежурных специалистов, посещая кабинеты сотрудников, работающих в ночную смену».
Мак-Нейми вздохнул и проговорил вслух:
— Да! Ведь это действительно была первая жертва!
