– Нет, – покачал головой Дастин. – Он был голубым. Ну, в общем, я пошел за ним, и он привел меня сюда, к твоему дому. Сперва мне хотелось сразу извиниться, но потом стало тревожно. Поэтому я зашел за дом и увидел кратер, о котором вы мне рассказывали. Там был твой квинтескоп: ты в курсе, где забыла его? Вот. – Он поднял прибор с крыши и просунул его в щель. – В общем, я посмотрел в него и как будто снова увидел тот свет, только в этот раз он действительно был каким-то красновато-золотым. Но свечение исходило из твоего дома. Это была не звезда, а ты, Альма. Я увидел тебя в окне. И ты вся светилась.
<p><emphasis>Глава 85</emphasis></p>Лавочник не знал, выдержит ли он.
Сегодня он уже один раз выходил: отвел первого Элементаля к дому третьего. Вернувшись в «Пятый угол», он повалился на нижнюю ступеньку винтовой лестницы в окружении кукол, часов, книг, ваз, одеял и воздушных змеев. В итоге Лавочник сумел отмыть и отполировать до блеска каждую вещицу и навел порядок в своем доме.
Теперь единственной неисправной вещью в этом месте был он сам. Только его нельзя было починить с помощью краски, иголки и терпения.
Но ему еще столько всего нужно было сделать. Все должно случиться в эту ночь. Сегодня ночью или никогда.
Нужно как-то добыть Огонь, найти Старлинг и создать Квинтэссенцию.
Уже давно Лавочник, разумеется, знал, что все кончено. Это последняя Звезда, которой он сможет помочь.
И все же с таким концом – провал последнего начатого поиска, напуганная Старлинг, сгорающая в одиночестве, – он смириться не мог.
И, разумеется, Лавочник не позволит этому случиться.
Все эти разговоры о Квинтэссенции, о растущем Свете. Это ведь было и о нем тоже.
– Разве меня самого не наполняет изнутри Квинтэссенция? – пробормотал он, обращаясь к тикающим часам, куклам с отполированными глазами, воздушным змеям с хвостами из ленточек, к склеенным вазам и заплатанным одеялам, к воздуху, такому едко-сладкому, и к пылинкам, которые, возможно, прибыли сюда от какой-нибудь далекой Звезды, которую Лавочник когда-то знал.
Он с трудом поднялся на ноги. Его кожа напоминала синяк, она была в крапинках и цвета индиго. Лавочник чувствовал себя вымотанным и уставшим. Видимое сияние, исходящее от него, было очень тусклым, и он сомневался, что его хватит даже на наперсток.
Но он был не готов сдаться. Нет, он предпримет последнюю попытку. Он попытается ради Старлинг. Он попытается ради Элементалей. Ради них всех.
<p><emphasis>Глава 86</emphasis></p>В комнате Альмы была чудесная кровать белого дерева, в которой она практически не спала. А еще там стоял чудесный письменный стол из белого дерева, над которым висели коллекция перьев из Олд-Хэвена и чудесная полка из такого же материала с книгами, между страниц которых лежали цветы из старого дома. В комнате также находилась коллекция камней из Олд-Хэвена и стояло три контейнера: с ключевой водой, ветряной мельницей и грязным камнем.
Когда Дастин ушел, Альма села на свою чудесную кровать из белого дерева. Глядя на эти три контейнера, она держала в руках четвертый и слушала страшилки, которые рассказывал ее внутренний голос.
«Теперь, когда твои родители узнали правду, – говорил он, – они больше никогда не будут тебе доверять».
