Ущелье, по которому они поднимались в лагерь, было как на ладони. Среди камней, весело поблёскивал ручей под лучами восходящего солнца. По склону разбросаны редкие низкорослые деревья с тонкими стволами и размашистой кроной. Камни выступают черными горбами среди молодой зелёной травы. Рваные остатки тумана цепляются за них, стараясь удержаться.
Небо над головой наливалось синевой, и совсем рядом попискивала какая-то птица.
Внизу, там, куда ещё не добрались лучи солнца, где деревья стояли гуще, пряча под своими кронами остатки ночной темноты, вверх по ущелью цепочкой поднимались одетые в чёрное люди.
Зоркий сокол, он же Денис Перхотин, в одиночку поднимался по левому склону ущелья. Он вышел сразу, как только решили оставить машину и двигаться к альплагерю пешком. Остальные ещё возились внизу, разбирая оружие, подгоняя амуницию и упаковывая мёртвого крылатого в брезент. Ему поставили задачу подняться выше лагеря, занять позицию и, если крылатые поднимутся в воздух, стрелять на поражение. Шел налегке, прижимая к груди чехол с полуразобранной винтовкой.
Ситуация не нравилась, не было определённости. Возможные события в спешке не просчитывались, были пущены на самотёк. Почему его вызвали? Обычно, если заложники… если захват… Зачем стрелять этих крылатых? Ведь безоружные. Неужели нельзя было организовать захват в городе, где им деваться некуда? Всё наперекосяк у начальства. Ну да ладно… наше дело свинячье…
Рассвело. Показался лагерь – барак и мелкие пристройки на поляне. Пусто. Людей не видно. Ещё немного, вон туда, за ту скалу, и лагерь будет внизу как на ладони, тогда всё и рассмотрим внимательно.
Худой, высокий, с длинными руками и ногами, с широкой плоской грудью, казался нескладным – про таких говорят: мосластый – он легко и ловко пробирался среди навороченных скальных выступов, поднимаясь всё выше и выше.
Ему не нравилось то, чем он занимается. Не мог назвать это работой, язык не поворачивался. И вообще, ему не нравилось, как он живёт. Не в смысле того, как проживает этот кем-то выделенный ему временной отрезок, а – для чего существует? Ведь если отрешиться от понятий добра и зла, от преступника и общества, то он предназначен для разрушения. Большинство, да почти все вокруг, созидают, строят, живут ради будущего, он – разрушает. Словно жизнь проживает не свою, чью-то…
Ухмыльнулся про себя: а что? Так и есть. Недавно попалась книжонка потрёпанная, карманного формата – боевик со зверской рожей и пистолетом на обложке. «Выстрел вслепую». Стал читать от скуки. Там снайпер, бывший биатлонист – спорт – армия – опять спорт – выдохся, возраст… куда деваться? Что умеет? Профессии нет – на лыжах бегать может и стрелять может – всё. Так это же про меня! Только тот прибился к криминальной группировке, а я вот при ОМОНе подвизаюсь… Интересно было бы с автором поговорить. Может, нас таких много? Близнецов-разрушителей. Завязывать нужно с этим делом. Промах нужен, промах! Давно уже для себя решил – промахнётся – уйдёт. Но это должно произойти само – не специально промахнуться. И всё никак. Бьёт как в копеечку. И на стрельбище, и на заданиях. Да и как промахнуться? На него ребята надеются. Он последнее прикрытие, им же потом под пули лезть.
Зашуршала рация в нагрудном кармане. Присел за камень, нажал кнопку.
– Что у тебя? На месте? Приём, – донеслось сквозь треск помех.
– Буду через пять минут. У вас? Приём.
– Видим постройки. Готовы. Приём.
– Понял. Отбой.
Заспешил. Голова очистилась от ненужных мыслей, словно ветром выдуло. Превратился в такой же чётко отлаженный механизм, что и винтовка. Ещё пятьдесят метров вверх, выбрать позицию, собрать и слиться.
Выступ скалы на крутом склоне, обломки камней под ногами среди пробивающейся молодой травы. Робко засинело небо. Сел, привалился спиной. Позиция не нравилась. Лагерь видно хорошо, а вот стрелять неудобно.
По осыпающимся камням обогнул скалу. Впереди – как специально приготовили – каменная площадка – ровная, обрывающаяся вниз крутым уступом.
Лежал, рассматривал в оптику лагерь. Вот они крылатые. Двое. Один сидит, другой стоит рядом. Оба по пояс голые, вокруг чресл какие-то тряпки намотаны – не разобрать. Если они здесь так и будут прохлаждаться, незаметно ребятам не подойти. Надо предупредить.
Достал рацию. Зашипела так, что, показалось, услышат.
– Готов. Двое на поляне, возле барака. Скрытно не подойдёте. Приём.
– Крылатые? Приём.
– Да. Приём.
– Не дай им взлететь. Выдвигаемся. Отбой.
Прильнул к окуляру. Открылась дверь, вышла женщина. Молодая, отметил про себя. Волосы светлые. Старая телогрейка на ней, бесформенная, фигуры не разглядеть. Обошла барак, пошла вниз по тропинке. Скрылась из вида.
