Пилипенко показал сначала на меня, потом посмотрел на семью Президента Клинтона, поискал глазами Сокса, не увидел его и, льстиво улыбаясь Президентскому столу, продолжил:
– Или, к примеру, вашего Котика, мистер Президент… Ежели их шкурки на распялочках пересушить – они же ломкие станут, хрупкие… Какая же из них шапка? Еще и морду могут набить за такие шкурки. Это я к примеру говорю…
Я почувствовал, что слегка ослабил нить КОНТРОЛЯ, и Пилипенко зациклился всего на одной стороне своей прошлой деятельности и совсем забыл о своем сегодняшнем высоком общественно-государственном положении. И тогда я ему сказал:
"НЕ ОТВОДИ ОТ МЕНЯ ГЛАЗА, ПИЛИПЕНКО. СМОТРИ НА МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО… И ПРОДОЛЖАЙ, ПРОДОЛЖАЙ, ПОДОНОК!"
– Про что? – доверчиво спросил меня Пилипенко.
По Банкетному залу уже шел непрекращающийся возмущенный ропот.
"ПРО ВСЕ СЕГОДНЯШНЕЕ!" – сказал я.
– А сегодня всем нужно платить… – грустно ответил мне вслух Пилипенко. –
Хозяевам города платишь, бандитам – платишь, тем, кто охраняет меня от бандитов, – тоже платишь! А в Думу, в депутаты, как вы себе мыслите?.. За красивые глаза берут? Всем только доллары и подавай! Вы чо думаете, господа американцы, мы эти доллары у вас от хорошей жизни просим?!.. Не-е-ет! Мне, к примеру, лично уже ни хера не требуется. Я ежели эти семьдесят пять мильонов от вас получу, то на самого себя всего мильонов десять-двенадцать страчу. Не больше. Я тута один домик у вас в Майями присмотрел, так вот… Ну, и обстановка, конечно. Не без этого… Автомобильчики надо поменять! А все остальное – только на развитие нашего общего дела, Богом клянусь!..
Тут Пилипенко залпом опрокинул в рот оставшееся в бокале шампанское, вынул длинную зажженную свечу из высокого золотого подсвечника, закусил ею с полыхавшего конца, и хрястнул бокал об пол в мелкие дребезги…
А потом истово перекрестился четыре раза – один раз слева направо, второй – справа налево, третий – как-то наискосок, а четвертый умудрился перекреститься – снизу вверх!
Зал так и ахнул!.. Но на этом выступление Пилипенко не кончилось.
Он плавно выполз из-за стола и, приплясывая, поводя плечами и широко разводя руками в стороны, в танце поплыл между банкетными столами.
Ко всему прочему, он пел. Нещадно перевирая мотивы, он аккомпанировал сам себе, наиболее близкими его сердцу песнями, сливая их воедино:
– Боже мой! Мистер Президент! Он же сошел с ума!.. – закричал кто-то из наших российских депутатов на очень неплохом английском языке. – Пожалуйста, распорядитесь вызвать врача!..
– И полицию! – достаточно громко потребовала вдруг Челси.
Я попытался привстать, но почувствовал, что лапы мои подламываются от полного и дикого опустошения! Я только успел сказать:
– Полицию – для него, а врача – для меня…
И без чувств упал на руки Президента.
Сокс мне потом рассказывал, что, после того как меня нафаршировали кучей лекарств ободряющеуспокаивающего действия, первую половину ночи я метался во сне, вскрикивал, разговаривал на всех языках – по-Шелдрейсовски, по-Животному, мешал русский с испанским, немецкий с английским и даже пытался говорить на идиш пополам с ивритом…
А вторую половину – спал серьезно, внимательно и сосредоточенно. Изредка нервно подрагивал хвостом, непроизвольно дергал задними лапами и частенько поплакивал во сне…
Когда мы с ним сопоставили мое бессознательное поведение с тем, что мне снилось в первую половину, а потом и во вторую половину ночи, то это мое соннообморочное состояние нашло точное подтверждение.
Как сейчас помню – всю первую половину я задыхался от кошмаров!..
Я с ужасом бродил – по какому-то незнакомому мне старопетербургскому двору-колодцу…
Двор был весь пересечен вкривь и вкось натянутыми веревками… А на этих веревках, на специальных ПИЛИПЕНКОВСКИХ распялочках висели и сушились ШКУРКИ ВСЕХ МОИХ ЗНАКОМЫХ КОТОВ, КОШЕК И СОБАК!..
Вот шкурка той самой рыжей поблядушки, с которой все и началось еще на пустыре у нашего с Шурой дома в Ленинграде…
Вот шкурка моего самого закадычного дружка Бесхвостого Кота-Бродяги…
Висели на распялках, сколько глаз видит, сотни шкурок, содранных с Кошек, с которыми я когда-либо вступал в интимные отношения…
Из некоторых шкурок даже запах этих несчастных Кошек еще не выветрился!.. Например, в шкурке той французской Кошечки Лолы, которую я оприходовал в кустиках автозаправочной станции на автобане Гамбург-Мюнхен, сохранился даже запах ее французских духов!..
Боже мой!.. А это-то что?! Какой кошмар!.. Господи!.. Я же сейчас сойду с ума!.. На нескольких веревках я увидел распялки с Собачьими шкурами, в которых узнал всех близких мне Собаков!!!
