— Здравствуй, Дмитрий, — улыбнулся тот, садясь рядом на мягкое офисное кресло, которое вылезло из пола, словно по волшебству.
— Кто вы?
— Видишь ли… Ты совершил проступок… не очень хороший.
— Не очень хороший? — с издевкой спросил парень. — Я убил человека! Из-за меня целый квартал Москвы погрузился в панику. У меня огромные когти с крыльями и ужасная боль в теле!
— Ты просто растешь, становишься более совершенным. Ты — самый сильный человек на этой жалкой планете, просто пока не до конца сформировался. И я тебе помогу в этом.
— Что?
— Ты ведь сначала был обычный подростком. Ходил как все в школу. А теперь у тебя выросли когти, ты обрел огромную физическую силу, умеешь летать, способен к регенерации, но это ничтожная часть твоих способностей.
— Каких еще способностей?
— Ты был рожден с помощью моих многолетних трудов. Я создал множество таких, как ты, но большая часть погибла, не выжив, когда их тело стало совершенствоваться. А сейчас все изменится благодаря тебе и твоим братьям.
— Слушайте. Хватит пудрить мне мозги сказками. Просто скажите, что посадите меня и надолго.
— Никто тебя не посадит, Дим. Ты был создан для иных целей.
— Вы вообще соображаете, что говорите? У меня есть мать, и я родился обычным ребенком…
— Обычным? — засмеялся мужчина.
— Просто сейчас со мной творится какая-то хрень.
— Ты должен радоваться. Ведь ты сбежал из дома, потому что я повелел тебе. Ты убил того человека, потому что я приказал тебе. Ты устроил эту страшную битву на улице, потому что я захотел этого.
— Вы чокнутый. Отпустите меня!
— Отпущу, но с одним условием…
— С каким еще условием?
— Ты будешь делать то, для чего был создан.
— Нет. Я хочу лишь послать вас куда подальше и уйти отсюда.
— Ну, если хочешь на всю жизнь попасть в тюрьму, пожалуйста, я тебя не держу, тем более если ты не будешь находиться под мои присмотром, то мгновенно умрешь от резкого изменения тела. Решай. Я даю тебе ровно ночь подумать. Если не согласишься, то тебя ждет не самый сладкий финал, — спокойно произнес мужчина и, не глядя на Диму, вышел из камеры.
Дима стал ерзать на стуле, пытаясь выбраться, но тщетно. Он обессиленно свалился на ледяной мокрый пол, закрыв глаза и тяжело дыша, чувствуя страшное биение своего горячего сердца.
Анна Степанова проснулась от чьих-то ледяных прикосновений. Она резко открыла слипшиеся от сна глаза и увидела перед собою сына. Парень сидел около неё, пристально смотря на мать. В его жалостных хмурых глазах виднелась такая печаль и усталость, что у женщины сжалось сердце. Анна медленно приподнялась и крепко прижала юношу к себе. Она почувствовала такую любовь к нему, которую не испытывала ни к одному родному человеку.
— Димочка, ты почему не спишь?
— Я просто соскучился, — прошептал тот и уткнулся холодным кончиком носа в её шею.
Анна нежно улыбнулась и ласково погладила его по голове.
— Все будет хорошо, — произнесла женщина. — Все будет хорошо. Мы со всем справимся. Обязательно.
Дима зашел в спортивную раздевалку. Его одноклассники с возбуждением обсуждали что-то, совершенно не заметив присутствие парня рядом с собой. Дмитрий бросил в свой шкафчик неподъемный портфель, набитый толстыми учебниками, и принялся быстро переодеваться. Все, кто его сейчас окружал, казались мертвыми тенями. Он слышал их слова, словно это было отдаленное эхо, исчезающее где-то вдалеке.
Он снял свой бардовый джемпер с капюшоном и взглянул на круглое зеркальце, приклеенное к дверце шкафчика.
Он не мог себя узнать, как ни старался. Хмурые глаза, лишенные всякого добродушия, мускулы на теле стали втрое мощнее, придавая ему вид фанатичного культуриста, по всей коже распространились цветные пятна, к которым невозможно было притронуться: сразу появлялось болезненное ощущение.
Парень надел спортивную форму, застегнул на шее сверкавший крестик и громко захлопнул дверь, создав невыносимый шум в раздевалке. Хохочущие парни вмиг замолчали и посмотрели на помятую дверь Диминого шкафчика.
— Стрельцов, ты спятил, что ли? — настороженно спросил один из них.
— Отвяжись, — бросил ему тот и спокойно вышел из раздевалки, оставив всех парней с недоумевавшими лицами.
Физрук построил учеников в длинную шеренгу и стал расхаживать от одного её конца в другой, словно командир военного отряда. Все, боясь его зловещего вида, высоко подняли свои подбородки, показывая свое послушание, но кроме Димы. Он стоял в расслабленном состоянии и со сдвинутыми ногами смотрел куда-то себе под ноги.
— Стрельцов! — крикнул учитель. — Поднять голову.
— Простите, как-то не хочется, — хмыкнул тот. — У меня шея болит.
— Так, — разозлился физрук. — Упасть! И отжаться!
— С удовольствием, — радостно улыбнулся парень и стал выполнять приказ, ничем не расстроивший его.
На сто сороковом разе Дима выглядел все таким же бодрым. Ученики восхищенно считали каждое его отжимание хором, кроме учителя, залившегося краской.
— Сто девяносто семь, сто девяносто восемь… — продолжал счет весь класс.
