— Значит ли это, что сегодня последний день, когда я могу поцеловать твои прекрасные губки?
— Да, дорогой Эдуар, — Адель все смеялась, глядя на него, — все в этой жизни когда-то случается в последний раз.
Даниэль замер, не донеся до рта наполненного бокала. Слова Адель о чем-то смутно напомнили ему; погребенный под нарастающим опьянением, он не мог толком вспомнить, о чем именно, но осознавал той частью сознания, что еще не ускользнула от него под влиянием винных паров, что это «что-то» — важное, незыблемое, что ему нельзя потерять, ведь это грозит ему еще большими, пугающе невосполнимыми потерями.
— Прошу меня извинить, — проговорил он, с усилием поднимаясь на ноги, — но мне пора идти…
Пассаван, успевший увлечь Адель в поцелуй и привычно пробраться рукой под ее юбку, прервал свое занятие и недоуменно обернулся. Видно было, что и его партнерша столь же удивлена.
— Куда ты собрался? — спросил Пассаван, оглядывая Даниэля с головы до ног. — Ты что, оставишь нас в такую чудесную ночь?
Даниэль посмотрел на него, на его руку под юбкой у Адель, на его другую руку, требовательно обвившую ее шею, и кашлянул.
— Боюсь злоупотребить вашим гостеприимством…
Решив, что намек достаточно прозрачен, чтобы его поняли как должно, он развернулся к двери, и в этот момент его обвили со спины тонкие, но неразрываемые путы — ловкие руки Алекси, невесть как оказавшейся совсем рядом с ним.
— Не покидайте меня, мой хороший, — выдохнула она замирающему Даниэлю в самое ухо. — Места всем хватит.
— Что?.. — вырвалось у него, но его голос оказался не слышен за многозначительным смехом хозяина дома.
— Друг мой, моногамная любовь — это такая глупость! Всего лишь одна из тысяч условностей, которые уже к черту никому не нужны. Люди держатся за них, потому что это дает их жизни иллюзию стабильности и спокойствия, но ведь мы… мы из другого теста, верно? Хаос и свобода — вот наша стихия. Так зачем отказываться от них?
Теряясь, но не желая оставаться спиной к возможной опасности, Даниэль развернулся в чужих руках, неосторожно заглянул в мерцающие, в самую душу глядящие глаза своей визави — и все равно что наступил в капкан.
— Мы все еще на вы? Какая неприятность, — улыбнулась она, беря со стола оставленный им бокал. — Выпьем на брудершафт?
Прохладный ободок бокала коснулся его губ. Даниэль вовремя заметил, что они стоят как раз напротив зеркального, отделанного позолотой серванта — и закрыл глаза, чтобы не видеть своего отражения.
***
Навестив на ночь глядя спящую Эжени, Мадам удостоверилась, что с той все в порядке, и, спустившись на первый этаж с намерением тоже отправиться ко сну, поняла, что не все обитатели дома готовы последовать ее примеру.
— Лили? Почему ты еще не в постели?
Лили, утомленная, норовящая заклевать носом, повернула голову в ее сторону. В ее мутном взгляде метались еще отголоски упрямой решительности, но Мадам они не могли обмануть.
— Кого ты ждешь? Его? Он говорил тебе, что придет?
— Не говорил, — пробормотала Лили сонно, давя зевок. — Но разве может он не прийти? Сегодня такой день…
— Вот именно, — проговорила Мадам со всей возможной иронией, приближаясь к Лили, — держу пари, он пьянствует где-то в Пале-Рояль или давно уже спит у себя дома. Иди к себе. Завтра он точно явится. Проследишь, чтобы он не подходил к камину — от его вздоха и пожар может случиться.
Давая понять, что не потерпит никаких пререканий, она попыталась поднять Лили со стула, схватив ее за плечо, но та с неожиданной силой вырвалась: сон единомоментно слетел с нее, и она схватилась за столешницу, готовая стоять на своем до последнего.
— Нет! Он придет, я точно знаю!
Недолго они смотрели друг на друга; Лили ощутимо побледнела, осознавая, чем грозит ей этот неожиданный приступ храбрости, но Мадам не стала ни упрекать ее, ни понукать, ни отчитывать. Вытащив из кармана связку ключей — святую святых, до которой до сих пор не дотрагивался никто, кроме нее самой, — она сняла с нее тот, что отпирал входную дверь и бросила его на столешницу, заметив при этом:
— Хорошо. Откроешь ему, если он придет. Но когда ты поймешь, что ключ тебе не понадобятся — бога ради, не рыдай слишком сильно. Про меня и так пустили слухи, что я дурно с тобой обращаюсь. Если ты появишься на людях с заплаканным лицом, мадам Т. и ее присные жизни нам не дадут.
Она удалилась, не дожидаясь ответа. Все лампы в зале она погасила, и Лили пришлось зажечь небольшой газовый светильник. Установив его на столе перед собой, она села обратно на стул и, устроив голову на скрещенных руках, устремила невидящий взгляд на лепесток огня, заплясавший в лампе свой причудливый и беспечный танец.
___
*Весталки - жрицы богини Весты в Древнем Риме. Одной из главных их обязанностей было поддержание огня в святилище; давшие обет целомудрия, они пользовались в римском обществе почетом и уважением.
