<p>Александра Лисина</p><p>Время перемен. Лабиринт Безумия</p><p>Пролог</p>Он снова был в душном подвале. Снова неподвижной колодой лежал на шершавом столе и мертво смотрел в низкий каменный потолок, где под самым верхом тускло мерцал крохотный магический огонек. От этого огонька немного тепла, он не был ярким или слишком сильным, но когда ты не можешь шевельнуть даже веками, этот мягкий свет больно бьет по глазам.
Он не знал, сколько прошло времени. Не видел ничего, кроме повисшего над головой зеленоватого шарика, сотворенного исконной магией Темного Леса. Не помнил, кто он и откуда, но точно знал, что все еще жив. И еще лучше знал, что это ненадолго.
Он не был привязан. Совсем нет. На него не накинули цепи, не надели колодки, ничем не ограничили свободу, кроме того, что набросили сверху плотную сеть охраняющих заклятий и, тем самым, лишили всякой возможности пошевелиться.
Его залитая алыми потеками грудь вздымается уже не так часто, как раньше. Воздух душный, застоявшийся, сырой. Неприятно пахнет подземельем. Дышится с большим трудом, но не потому, что сводящая с ума боль куда-то исчезла, а оттого, что сверху невыносимой тяжестью давит крохотное, изящное, тускло поблескивающее тончайшей гравировкой кольцо с крупным зеленым камнем посередине. Такое маленькое, красивое, но оно прижимает к столу, словно могильная плита, лишает воли, забирает разум, мешает сопротивляться.
Если бы он мог приподнять голову, то непременно узнал бы один из родовых перстней эльфов: грозно оскалившийся Дракон, держащий в пасти потрясающей чистоты изумруд, был действительно неповторим. Невозможно перепутать. Но он не мог видеть и поэтому не мог знать. Просто чувствовал, как чуют порой дикие звери, что в этом перстне таится огромная мощь, и боялся ее.
А затем за левую лодыжку опять ухватили чьи-то железные пальцы, и немилосердная боль вспыхнула с новой силой.
— Осталось недолго, — довольно промурлыкал мелодичный голос откуда-то издалека. — Видишь, как мало нужно, чтобы ты перестала кричать и не мешала мне закончить? Обездвиживающие чары надежнее всяких цепей. Теперь ты уже не сбежишь. Цени мою доброту, девочка: я не спал целые сутки, чтобы ты изменилась. Я поранился для тебя. Я отдал тебе то, что не доверил бы больше никому. После стольких лет поисков я все-таки сумел разгадать эту загадку, и скоро ты узнаешь ее до конца.
