Он шагнул вперед, в поле зрения камеры. Сначала ничего не было, затем сверху донесся свистящий звук. Он вытянул шею назад, когда огромный паук с размахом лап не менее двух футов пролетел над их головами только для того, чтобы остановиться в футе над ними. Он дернулся, закрыв глаза и вздохнув. Он ненавидел пауков.
- Просто паук, - сказала Тэмми.
- Я знаю, - Кэйден чуть не огрызнулся, но вовремя спохватился и смягчил тон.
- Хорошо, давайте двигаться дальше, - проинструктировал Кен и прошел под свисающим членистоногим. Он проскользнул мимо Кэйдена, когда мальчик развернулся, и прошел мимо него дальше по коридору, делая следующий поворот. - Давай...
Кэйден склонил голову набок, наблюдая за выражением ужаса на застывшем лице своего отца. Он обменялся взглядами со своей мамой, и они ускорили шаги.
- Нет! Отойди, - попытался Кен, но было слишком поздно.
Тэмми закричала, когда завернула за угол, это был пронзительный звук, громче любого другого, который когда-либо прорывался сквозь музыку. Все в реакции его родителей на то, что лежит за углом, говорило Кэйдену оставаться на месте, но любопытство заставило его переместиться. Сбитый с толку и обеспокоенный, Кэйден миновал поворот, и его глаза сразу же встретились с источником ужаса его родителей.
Это была пара молодоженов. Тэмми упала позади Кэйдена и закрыла ему глаза, но он стряхнул ее руку. Его глаза уже успели рассмотреть достаточно, чтобы понять, что их ужаснуло. Он знал, что даже если бы он был ослеплен на всю жизнь, это зрелище все равно запечатлелось бы в его памяти.
Первое, что бросилось ему в глаза, была отрезанная нога. Онa небрежно лежалa на бетоне, разрезанная пополам чуть выше колена, лоскут разорванной плоти на культе, лежащий в луже крови девушки. Затем его глаза нашли девушку, ее тело было прибито, как какой-то знак, к стене, ее оставшаяся нога болталась в нескольких дюймах над землей. Кровь все еще текла из культи под ее бедром, порез был свежим.
Кэйден отшатнулся, позволяя своему весу упасть на мать. Его разум гудел.
Кожа вокруг края ее ноги, талии и рук была растянута, натягиваясь на гвозди, которыми ее тело было прибито к стене, кровь стекала по каждому дюйму ее кожи. Ее голова была повернута в сторону от Кэйдена, но он мог видеть что-то длинное и скользкое, соединенное с ее лицом.
За короткую секунду до того, как его мать попыталась прикрыть ему глаза, его взгляд молнией пронесся по длинной "веревке" и остановился с судорожным вздохом, когда он понял, где она заканчивается. Внутри широко раскрытого живота Оскара. Кишечник... кишечник Оскара.
Рука мужчины была пригвождена к стене рядом с тем местом, где его тело безвольно распласталось на бетоне, из ступней торчало еще больше гвоздей. Его голову поддерживала еще одна нитка кишок, тошнотворно прикрепленная к виску. Кэйден последовал за маленьким органом обратно к Флоренс.
Тэмми ослабила хватку вокруг Кэйдена, согнулась и скорчилась на полу. Кэйдену захотелось сделать то же самое, но он сглотнул, отказываясь позволить себе потерять свой обед.
- Что за псих делает что-то подобное? - ахнул Кен, отступая назад. Он задрал рубашку на поясе и достал маленький компактный пистолет, 9-мм "Спрингфилд", который, как знал Кэйден, он всегда носил с собой, игнорируя знаки "
Он развернулся, держа пистолет низко, но наготове, и подтолкнул Тэмми и Кэйдена обратно в том направлении, откуда они пришли.
- Давайте вернемся ко входу. Сейчас же!
Кэйден собрался бежать, но вспомнил, что сказал владелец магазина, когда привел их в лабиринт.
- Человек за стойкой сказал, что дверь будет заперта, - напомнил им Кэйден, на мгновение споткнувшись, прежде чем снова встать на ноги, его слова сталкивались друг с другом, когда они вырывались в страхе.
- Может быть, это просто уловка, - надеялась Тэмми. - Может быть, это просто предназначено для того, чтобы держать нас в лабиринте.
- Слушай свою маму, - скомандовал Кен, когда они взлетели, максимально расставив ноги.
Это не должно было звучать снисходительно или властно, это было только для того, чтобы заставить их двигаться.
Красные и оранжевые огни начали мигать. Кэйден прищурился, отмечая внезапное изменение в их рисунке, которое напрягло его зрение, пытаясь приспособиться к неистовому миганию. Он рванулся вперед, образы отрезанной ноги и кишечника вспыхивали в его сознании в непрерывном ритме стробирующих огней. Его разум воспроизводил, как он снова и снова поднимал отрезанную ногу предыдущего трупа.
