Непонятно по какой причине Иннокентий активно пошел на сближение, начал все чаще провожать Светлану до дома, напрашиваться в гости. Насчет гостевания пока безуспешно, но домой вместе уже ездили, и Кеша даже попробовал один раз поцеловать Светлану на прощание, когда она собралась выходить из его машины.
С поцелуем не сложилось, пощечина вполне доходчиво объяснила Кеше, что он был неправ. Светлана прекратила вообще всякое общение, отказывалась от провожания домой. Незамужние коллеги, искренне недоумевавшие, что Иннокентий Аристархович нашел в этой угрюмой мымре, воспряли духом, но…
Но Кеша оказался на удивление настойчивым. Светлане даже начало казаться, что мужчина действительно влюблен — ну а чем еще объяснить его интерес? Именно сейчас, когда Светлана махнула на свою внешность рукой, внешность обиделась и подурнела.
А Иннокентий словно не замечал этого, продолжая обволакивать Светлану заботой и участием.
Именно они, забота и участие, звучали сейчас в его голосе:
— Светочка, ты в порядке?
— Да, все нормально.
— Ну и слава богу! А то я волноваться начал, двадцать минут как звонок прозвенел, а тебя все нет.
— Двадцать минут? — Светлана достала телефон и проверила время. — Действительно…
Поднялась из-за стола, устало улыбнулась Иннокентию:
— Заработалась. Пора домой.
— Я провожу?
— Не стоит, я сама прекрасно доберусь.
— Света, я же обещал, больше такого не повторится! Я тебе дружескую помощь предлагаю.
— Все равно не…
В руке встрепенулся и завибрировал телефон — звонок Светлана на время уроков отключала. Звонил Игорь.
Сердце почему-то замерло, отвечать на звонок не хотелось. А вот отбросить от себя дрожащий аппарат очень даже хотелось. Инстинктивно, как мерзкую жабу.
— Света, что с тобой? — Иннокентий подошел поближе. — Ты вдруг побледнела. Помощь нужна?
— Нет-нет, спасибо, — криво улыбнулась Светлана и ответила на звонок: — Здравствуй, Игорь.
— Света… — голос бывшего мужа звучал глухо, но каждое слово отдавалось в ушах женщины набатом. — Я не знаю, как сказать…
— Алечка?..
— Она мертва. Ее убили.
Набат сделался невыносимо громким, в глазах потемнело, воздух в классе внезапно закончился. Смартфон выскользнул из ладони на пол, Светлана устремилась вслед за ним, но упасть ей не дал Иннокентий, вовремя подхватив потерявшую сознание женщину.
Синяки исчезали отвратительно быстро, ссадины — тоже, и ребра срослись, почти не болели. В общем, отражение в зеркале уже могло бы порадовать любую девушку, но не Алину.
Потому что на днях должен был состояться тот самый унизительный аукцион.
Для Алины унизительный, для Люси и остальных девчонок — долгожданный. Эти дурынды по-прежнему верили, что ничего плохого с ними не случится, что аукцион — это что-то типа выбора наложницы для гарема.
Ведь столько и времени средств потрачено на подготовку «лотов»: обучение хорошим манерам, греческому языку, с девушками работали массажистки, косметологи, стилисты, их учили правильно и красиво двигаться. Разумеется, обучали и всем способам доставлять удовольствие мужчине, но это как раз в интересах самих девушек — чтобы мужчина был всегда доволен. А может, и влюбится, и женится!
Алина уже давно прекратила попытки сорвать и растоптать розовые очки у Люси сотоварищи, это было бесполезно. Очки приросли намертво, и будущие «куклы наследника Тутти» начинали злиться, стоило Алине в очередной раз запустить грязным валенком реальности в парящего лебедя их мечты.
Ну и ладно, каждый сам кузнец своего… гм… «счастья».
В итоге получилось так, что даже Люся стала меньше общаться с Алиной, опасаясь, что строптивость подруги может рикошетом отразиться и на ней.
Да, Алина продолжала бунтовать, отказавшись посещать курс молодой бойцицы постельного фронта («Никуся, ну зачем так вульгарно называть, ты нас обижаешь!»). Все остальное просто терпела, а вот урокам греческого языка уделяла максимум внимания и усердия.
И внимание с усердием не подвели, да и врожденная способность к языкам поспешила на помощь. В общем, спустя месяц после неудачного побега Алина уже могла вполне сносно говорить на греческом. И теперь, когда она снова окажется на свободе — именно когда, а не если — ей будет проще добраться до российского посольства.
Алина очень надеялась, что полученные благодаря вздорному характеру охранников травмы помогут ей избежать участия в намеченном аукционе, и ее оставят долечиваться до следующего. А пока будут муштровать очередную партию пленниц, Алина подготовится к очередному побегу намного основательнее, продумает все мелочи и учтет все нюансы.
И сбежит.
Но увы, и синяки, и переломы, и травмы повели себя самым бессовестным образом. Только шрамы на запястьях оказались настоящими друзьями и превращаться в тонкие незаметные полоски даже не собирались.
Да и откуда взяться тонким полоскам на месте рваных ран? Хороших таких, глубоко и надежно рваных, не оставляющих венам ни единого шанса справиться с вытекающей кровью самостоятельно. Тогда даже вмешательство Франкенштейна не гарантировало благоприятного исхода, наложенные им тугие повязки лишь замедляли кровотечение.
