— А ты откуда знаешь про Никиту? Шпионишь? — еще сильнее заполыхала Алина.
— Да очень надо! Тише надо с подружкой по телефону трещать.
— А ты не подслушивай!
— Так, замолчали обе! — Светлана хлопнула в ладоши. — Снежана, прекрати нести чепуху. Алина, что за Никита? У тебя появился парень?
— Да когда он мог у меня появиться?! Я же три года над учебниками сохну, почти всех подруг растеряла, только Милка и осталась!
— Потому что ты Милке курсовые писать помогаешь, вот она и терпит такую душнилу, — встряла Снежана.
— Неправда!
Ну вот, опять самым свинским образом повели себя слезы. Сидели бы в своих мешочках или где они там еще прячутся, так нет же! Заволокли мутной пеленой глаза, готовясь сорваться с ресниц. Ну уж нет, она сегодня впервые в жизни накрасилась, не хватало еще все размазать. А сестра довольная стоит, улыбается.
Улыбка быстро сменилась недовольной гримасой, когда мать бесцеремонно развернула Снежану и буквально вытолкала из прихожей. Дочь попыталась возмутиться:
— Эй, поосторожнее!
— Это ты со словами поосторожнее, пока по губам не прилетело!
Выпроводив старшую и прикрыв за ней дверь, Светлана повернулась к младшей. Алина стояла, запрокинув голову — чтобы слезы не пролились. Мать обняла дочку:
— Не расстраивайся, ты же знаешь, какая она. Иди, повеселись. Потом мне расскажешь, кто такой Никита, договорились? И все же постарайся вернуться к десяти, или хотя бы позвони, если будешь задерживаться.
— Обязательно, мамочка, — улыбнулась Алина.
Облегченно вздохнула, порадовалась своему отражению в зеркале — а ничего такая — и распахнула дверь навстречу веселью и новым эмоциям.
Звонок в частной элитной гимназии Лимасола не орал, как в большинстве учебных заведений по всему миру, а ворковал нежными переливами, дабы не травмировать слух отпрысков самых состоятельных семей города. Вот и сейчас он старался изо всех сил, призывая юных подопечных отправиться в классы, первый урок начинается, пора, друзья мои, пора!
Большинство его друзей и отправилось, пусть и без особого энтузиазма, грызть гранит науки. Впрочем, в данном учебном заведении это был все же не гранит, а что-то более поддающееся подгрызанию… Допустим, орех.
Так вот, почти все ученики разошлись по классам, в просторном холле остались только несколько девочек лет двенадцати. Почти все они, кроме одной, самой некрасивой, волновались, теребили подругу:
— Дора, пойдем, урок уже начался! Нас накажут!
— Никто нас не накажет, родители столько им платят, что нас максимум отругают, — отмахнулась Дора, щуплая, с каким-то крысиным личиком и рыжими волосами оттенка ржавчины. — Или родителям нажалуются, это вообще ерунда.
— Для тебя, может, и ерунда, — нервничала девочка посимпатичнее, — твой отец никогда не ругается, а вот мой… Все, я ухожу! Ты не говоришь, ради чего мы тут торчим, мне надоело ждать!
— Афина, подожди, — схватила ее за руку Дора, — сейчас все узнаешь! Вы все узнаете мою главную тайну! Ой, смотрите, вот он!
Дора указала на входную дверь, в которую как раз ворвался парень лет семнадцати, очень красивый, высокий, стройный, с черным густыми кудрями. Не обращая внимания на девчонок, он промчался мимо них к лестнице. Афина раздраженно повернулась к зачаровано глядящей вслед красавчику Доре:
— И что? Ты заставила нас опоздать на урок, чтобы полюбоваться на Димитриса Кралидиса? Тоже мне, тайна! Будто мы его не видели никогда!
— Ты не поняла, — Дора надменно осмотрела подруг и торжественно произнесла. — Мимо нас только что пробежал мой будущий муж. Я так решила, и так будет!
Подружки пару мгновений озадачено смотрели на одну из самых некрасивых девочек школы, затем Афина с нарочитым сочувствием погладила Дору по плечу:
— Вот же не повезло тебе, и с внешностью беда, и с мозгами.
Девчонки дружно расхохотались и убежали, оставив Дору в одиночестве. Она криво усмехнулась, глядя им вслед:
— Посмотрим, у кого с чем беда.
— Я сам отец, и прекрасно вас понимаю, месье Кралидис, — сочувственно улыбнулся Костасу следователь, убирая в верхний ящик стола увесистый конверт. — Хотя мои сыновья еще подростки, но проблемы уже начались. И теперь они у меня под постоянным присмотром, контролирую каждый их шаг.
— И очень правильно делаете, — вздохнул Костас. — Мне тоже не следовало отпускать сына далеко, но увы, у нас на Кипре достойных университетов нет. Согласитесь, Оксфорд — это все же мировой бренд в образовании.
— Соглашусь, — кивнул следователь. — Но, насколько я понял, ваш сын завершил учебу четыре года назад, верно? Но домой не вернулся.
— Увы, — развел руками Костас. — Димитрис решил отдохнуть, и мы с женой разрешили — Оксфорд мальчик окончил с отличием, я гордился им, кабинет рядом с моим приготовил, надеясь на помощь сына, вот, думаю, отдохнет месяц-другой, и за работу. Но, как видите, отдых несколько затянулся. Я уже и финансово пытался его мотивировать, заблокировал все его счета в надежде, что вернется.
