Красный свет на перекрестке горел как-то долговато, Алекс скучающе перевел взгляд на стоявшую рядом маленькую, типично женскую машинку. За рулем предсказуемо сидела молодая девушка, она как раз времени зря не тратила, просматривала что-то на планшете. Строгий костюмчик, гладкая прическа, минимум косметики — бизнес-леди да и только. Хотя какая там леди — ледик. Леденыш. Молоденькая совсем, лет двадцать. Кстати, на Нику похожа.
Девушка, почувствовав его взгляд, подняла глаза и испуганно отшатнулась.
Это и на самом деле была она, Ника. Алекс искренне обрадовался, улыбнулся, кивнул девушке, помахал рукой, но ответной реакции не дождался — Ника отвернулась, бросила на соседнее сидение планшет и судорожно вцепилась в руль, словно искала у своего автомобильчика спасения. И, едва светофор переключился на зеленый, торопливо стартанула, стремясь уехать как можно быстрее.
Даже как-то обидно стало, хотя реакция девчонки была вполне объяснима — Алекс для нее ассоциировался с самым страшным и темным периодом жизни. Сейчас у нее — стараниями семейки Ифанидис — все очень даже неплохо. И даже то, что ждет ее в будущем, все равно не страшнее сексуального рабства. Ну а она своего будущего, разумеется, не знает, поэтому и убегает сейчас от напоминания о прошлом.
Все равно было неприятно. Ну да ладно, не хватало еще загоняться из-за посторонней, чужой ему девчонки.
Но курить захотелось, а ведь он почти бросил. Да что за ерунда происходит!
Расслабленнось, угрюмо ворча, ушлепала прочь, сменившись раздражением. Алекс потянуся к бардачку — там вроде завалялась пачка сигарет. Автомобиль вильнул, вызвав возмущенное блеяние соседей по трассе. Ладно, лучше остановиться и потом уже шарить по закоулкам машины в поисках дурман-травы. А там, глядишь, и дымить расхочется.
Агеластос перестроился в крайний правый ряд и, включив аварийку, остановился. Снова потянулся к бардачку и боковым зрением заметил под пассажирским сидением комок мятой бумаги.
— Вот же свинский свин, — проворчал Алекс. — Все, Демис, больше я тебя в свою машину не пущу, вызывай такси.
Кряхтя, дотянулся до бумажки, поднял и собрался было выбросить в специальный пакет для мусора, но комок чуть развернулся, и Алекс увидел написанную корявым почерком Демиса фамилию — Некрасова.
Сердце глухо бухнулось в грудную клетку. Алекс торопливо развернул бумажку, слегка поморщившиись от вида своих трясущихся пальцев — истеричка ты, а не главный секьюрити.
И застыл, тупо глядя на всю запись: “Алина Некрасова, двадцать лет, родилась 10 апреля, мать — Светлана Некрасова, старшая сестра — Снежана”.
Светлана и Снежана. Двадцать лет. Апрель. Минус девять месяцев — июль. Их со Светланой июль.
Дочь?!
Но кто она, где она?
Неужели…
— Ну и что будем делать? — Ифанидис откинулся на спинку кресла и устало помассировал виски. — Почему мы вообще решили, что Димитрис влюбится в эту девчонку, захочет жениться? Мне кажется, этот тип вообще не умеет любить. Максимум, чего сможет добиться от него эта русская — стать его любовницей. Так ведь она и добиваться не собирается, насколько я понял из твоих слов. Или я ошибаюсь?
— Нет, не ошибаешься, все именно так, — Дора подошла к мини-бару, налила отцу коньяк, себе — вино, вернулась, отдала бокал отцу, отпила вина и устроилась напротив в таком же кресле. — Ника пока не видит в Димитрисе мужчину, боится его, рядом с ним постоянно напряжена, сосредоточена только на работе.
— Ну вот, что ж хорошего? Кому нужна испуганная офисная мышь? Что в ней сексуального?
— Много чего хорошего, папа, — усмехнулась Дора. — Все-таки хорошо, что я вместе с тобой участвую в реализации нашего плана. Сам бы ты не справился.
— Ишь ты! — хмыкнул Ифанидис. — А не слишком ты самоуверенна, доченька?
— В меру, папочка, — тем же тоном ответила дочь. — Я больше, чем ты, сблизилась с Никой, я знаю и понимаю ее. А еще я знаю и понимаю Димитриса. Поэтому то, что сейчас происходит между ними…
— Да в том-то и дело, что ничего не происходит!
— Происходит, папуля, происходит. Димитрис привыкает к новой ассистентке, уже привык, я думаю. Успокоился, начинает ей доверять.
— Успокоился?
— Именно так. После того как на него надавил по твоей просьбе Бернье, Димитрис был готов взять на испытательный кого угодно…
— Кого угодно нам, — улыбнулся Ифанидис.
— Само собой. И когда появилась молодая и красивая девушка, Кралидис стопроцентно напрягся, ожидая, что та начнет ему строить глазки и заигрывать. Предупреждая твой вопрос…
— Какой вопрос? — настроение Николаса явно улучшилось, он смотрел на дочь с одобрением.
— Откуда я знаю, что чувствует Димитрис. Так?
— Так. И откуда?
