Вот такие, совершенно дурацкие картинки постоянно теперь преследовали Алину по вечерам, когда она ложилась спать. Разум издевательски хохотал над бабскими фантазиями, советовал поменьше дамских романов читать, не говоря уже о сериальной бредятине.
Что? Никогда не увлекалась подобной ерундой? Да ладно, а откуда тогда вот эти вот розовые мечты о жизни с Димкой Королевым? Нет никакого Димки Королева, есть Димитрис Кралидис, надменный и холодный босс.
Разуму удавалось в итоге придушить фантазии и отправить их в анабиоз, и на работу Алина выходила в броне самоконтроля, собранной и холодной. Никаких томных взглядов и романтических вздохов, четкое выполнение своих обязанностей, общение только по делу.
А потом звонила Дора и снова заводила ненужный разговор, броня начинала потрескивать, и Алина напрягалась.
И вдруг — приглашение на новогоднюю вечеринку, да еще и с родителями Димитриса! Вот так, сходу, с корабля (практически в реальном времени с круизного корабля) на бал.
Теперь Алина понимала, что ее попытка пойти на вечеринку в убогом наряде была всего лишь своеобразной самозащитой. Когда ты выглядишь убого, то заранее ничего не ждешь, и потом не надо будет разочаровываться.
От затеи Доры, если честно, Алина особого результата не ждала. Потому что искренне считала, что никакое платье не поможет ей преобразиться настолько, что Димитрис увидит в ней женщину. Желанную женщину.
Ну потому что… Ей ведь всего двадцать лет, никакого женского опыта у нее не было — не считать же кошмар рабства таким. Она не умеет, не знает, как правильно вести себя с мужчиной, чтобы привлечь его внимание. Нет, не просто привлечь внимание — пробудить желание. Заинтересовать.
Так что внешнее преображение не поможет внутреннему.
Была уверена Алина.
Пока не увидела себя в зеркале.
А потом — себя же, но в глазах приближающегося Димитриса.
И там, в его глазах, она и утонула. И тонет до сих пор, с того момента, как они с Димкой сбежали из ресторана через полчаса после наступления Нового года, сбежали в его квартиру.
И вот уже три дня не выходят отсюда, забыв о работе, о друзьях, Димитрис — о семье. Не хотелось думать, что будет дальше, не хотелось ни с кем видеться, хотелось только одного — чтобы чудо единения сердец продолжалось.
Да, не только сердец, конечно же, но телесное наслаждение без душевного взаимопроникновения не было бы таким острым, таким всепоглощающим.
Впрочем, для Алины все было впервые, и ей могло показаться, что так бывает у всех и всегда. Но Димитрис считал иначе, и говорил об этом, и восхищался, и гордился, что стал первым у своей единственной и долгожданной, у своей любимой женщины.
Какое это, оказывается, сладкое слово — долгожданная!
И если ей, Алине, надо было пройти через ужас похищения, рабства, аукциона, разочарования в близких ради встречи с Димитрисом — пусть. Спасибо судьбе за это.
И спасибо Доре. Алине даже немного стыдно было, что она не нашла времени позвонить названой сестре, порадоваться, поблагодарить. Может, даже немного посекретничать, поделиться переполнявшими девушку эмоциями.
Но ничего, потом, все потом.
А сейчас — только он. Родной. Любимый. Желанный.
— Димка, кажется, я тебя люблю. — прошептала Алина в полураскрытые губы своего мужчины. — Только не смейся…
— Дурочка ты моя, — улыбнулся одними глазами Димитрис, — самая любимая в мире дурочка.
А потом губам обоих было уже не до разговоров…
Бернье откинулся на спинку кресла и отпил виски из стакана.
— Я, если честно, сомневался до последнего в успехе вашей затеи. Но там, в ресторане, увидев реакцию Димитриса на эту вашу девчонку, я мысленно поаплодировал. Отдельный респект вам, Дора.
— За что же? — сухо улыбнулась Дора.
— За превращение невзрачной девицы в с-ума-сойти-какую красотку. Даже меня проняло, да и старшие Кралидисы были, мягко говоря, фраппированы. Ну а о Димитрисе и говорить нечего. Он, по-моему, реально влюбился. Мгновенно.
— С чего вы взяли? — настроение Доры, в отличие от других двух заговорщиков, явно ухудшалось. — Ну пустил Димми слюну на красотку, ну затащил в койку, так этого и добивались.
— Что с тобой, Дора? — приподнял брови Николас. — Мы совсем не этого добивались, странно, что ты забыла, ведь это был твой план — женить Димитриса на этой русской, вернее, довести дело до свадьбы. И, судя по словам Сэма, наш план удался. Радоваться надо.
— Я просто не хочу радоваться раньше срока, — девушка постаралась вежливо улыбнуться. — Поэтому и настроена скептически к утверждению господина Бернье. Мне кажется, он выдает желаемое за действительное.
