К счастью, эффект был тот же: Драко вновь почувствовал, как желание ворваться в бунгало к Грейнджер постепенно начало отступать. Несмотря на то, что это было нестерпимо трудно — бороться с потребностью хотя бы просто посмотреть на неё, он всё же вновь совладал с собой и, устало опустившись в кресло, прикрыл глаза рукой.
Прошло уже три дня с того самого момента, как они виделись в последний раз. Сложнее всего было в первые сутки: тогда он даже почти дошёл до двери её бунгало, прежде чем невероятным усилием воли заставил себя уйти прочь. Он понимал, что обязан сначала разрешить все вопросы с Эл, если хочет окончательно выяснить отношения с Гермионой. Но проблема была в том, что он понятия не имел, когда вернётся Элиса и вернётся ли вообще. Конечно, он никогда не претендовал на роль хорошего парня, но сейчас понимал, что в сложившейся ситуации просто обязан перед ней объясниться, особенно теперь, когда узнал о её чувствах и просто потрясающей интуиции. И плевать, что, скорее всего, его откровения принесут только ещё больше проблем. В конечном счёте это гораздо лучше, чем разрываться на части, пребывать в подвешенном состоянии, будучи не в силах решить, что же делать дальше.
Драко запрокинул голову на спинку кресла и устало вздохнул. Он в который раз попытался представить, как бы всё сложилось, не зайди Поттер в комнату в тот момент. Вероятно, у Драко был бы самый лучший секс в жизни, а потом… Что? Общались бы они с Грейнджер как прежде, или их отношения как-то изменились бы? Встречались бы они снова, спали бы вместе или, наоборот, предпочли бы сделать вид, что всё произошедшее — ошибка? А может, всё обернулось бы совсем иначе, например, как если бы Грейнджер по-настоящему возненавидела его за то, что по его вине окончательно потеряла рассудок, а он этим воспользовался?! Драко этого не знал. Но зато совершенно точно вырисовывалось одно: ему в любом случае пришлось бы рано или поздно объясниться и с Элисой, и с Гермионой. Это был лишь вопрос времени.
Внезапно перед глазами Драко вновь пронеслось воспоминание о том, как посмотрела на него Грейнджер, услышав слова Блейза об Эл, а следом всплыло и другое — как она на него не посмотрела, прежде чем уйти из комнаты. И это лучше всего прочего говорило Драко о том, что вряд ли после произошедшего она ждала его с распростёртыми объятиями на пороге. Скорее всего, она не хотела его видеть вообще.
Но он хотел. И пришёл бы, точно пришёл, наплевав на то, что это, определённо, было бы проявлением высочайшего эгоизма с его стороны. И единственным, что его сдержало тогда и сдерживало до сих пор в мгновения этих безумных порывов увидеть Грейнджер, было письмо. В сущности, оно стало необходимым лекарством от наваждения по имени Гермиона. Но надолго ли?
Рядом что-то зашелестело. Драко открыл глаза и увидел на столике справа от себя знакомый конверт со знаком «Магнолии». Первой мыслью было не открывать его, сделать вид, что он не заметил, но всё же интерес победил, и в следующую минуту Драко прочитал послание.
Лучше бы он этого не делал.
Ведь способа оградить себя от злых шуток «Магнолии» у него не было до сих пор.
— Неужели нас всех пригласили? — Рон по-прежнему с подозрением сравнивал содержимое трёх разложенных на столе писем. — Гермиона, ты уверена, что в твоём приглашении текст такой же?
— Да, уверена, — в который раз утвердительно ответила она. — Я уже говорила: нет ничего удивительного в том, что всех пригласили на танцевальный урок, посвящённый подготовке к балу-маскараду.
— Ненавижу танцы, — неприязненно буркнул Рон и скрестил руки на груди.
— И тем не менее тебе придётся пойти. Ты же знаешь правила «Магнолии», — вздохнула она, с тоской посмотрев на письма: ей и самой меньше всего на свете сейчас хотелось вновь оказаться на танцевальном паркете.
— Ненавижу «Магнолию», — упрямо продолжал Рон, смотря на Гермиону так, словно это она во всём виновата.
— Ради Мерлина, Рон, заткнись, — закатив глаза, бросила ему Джинни. — Это не самое худшее, что могло произойти. Подумаешь, потопчешься час вместе с нами на паркете и пойдёшь заниматься своими делами. К тому же не ты ли когда-то кричал, что хочешь танцевать с Гермионой?
— Вообще-то я это говорил ради того, чтобы избавить её от общества Малфоя! — покраснев, горячо произнёс Рон.
— Жаль, не вышло, — как бы между прочим бросил Гарри и вновь уткнулся взглядом в газету, сжав её в руках чересчур сильно.
