Редко когда услышишь от современной барышни столь разумные слова. Ванзаров такого припомнить не мог. С этим он был глубоко и навсегда согласен. Особенно когда заработал бешеные деньги частным сыском.
– И тлен, – добавил он.
Марго была счастлива это слышать. Судя по ее улыбке.
– Так зачем вы зашли? – спросила она.
Нельзя же сказать правду: «Мне нестерпимо захотелось вас поцеловать. Поэтому я обнимался с вашей дверью». Надо было что-то срочно придумать. На выручку пришла одна мысль.
– Расскажите мне что-нибудь о вашем отце, – попросил он.
– Зачем вам понадобился Веронин?! Это гадкий, эгоистичный и пустой человек.
– О нет! О вашем настоящем отце…
Одно напоминание нагнало грусть в эти волшебные глаза.
– Я почти ничего не знаю, – ответила она. – Для меня он только имя… Стыдно, но я давно не приезжала на его могилу…
– Какие-нибудь старые фотографии, письма, записки?
Она покачала головой.
– У меня ничего нет. Раньше я этого не замечала, а теперь понимаю, что Веронин от всего избавился. Он ненавидел моего отца.
– За что?
– Винил в смерти моей матери… Хотя при чем тут отец? Доктора виноваты… Думаю, больше всего он презирал его за самоубийство…
– Лилия Карловна…
– Бабушка на эту тему даже заикаться запретила. Как будто отца не было вовсе. Она его ненавидела. Я уверена.
– А Дарья Семеновна, ваша тетушка, тоже его ненавидела? – Ванзаров знал, что нельзя так мучить барышню, но остановиться не мог.
– Тетя всегда начинала плакать, когда я просила рассказать об отце… В конце концов мне это надоело. Да и жалко было ее…
Входная дверь распахнулась. Влетел порыв ветра со снегом и облаком мороза. В холл влетел Францевич, скинул налипший на ботинки снег, заметил парочку, ухмыльнулся и нырнул в номер. Марго поежилась, а Ванзарову было все равно. Пусть ротмистр завидует и скрежещет зубами.
– Мне пора, – словно извиняясь, сказала Марго.
– Да, до завтра… То есть до сегодня…
Она привстала на пальцах и прижалась к его щеке губами. Губы были горячи. Ванзаров тщательно следил за своими руками. Пока она не закрыла дверь.
Дернув за ус и крайне довольный собой, он поднялся наверх. Оставлять номер американца без присмотра нельзя. Францевич наверняка под утро сделает вылазку, когда все, по его расчету, будут спать без задних ног. Хитрый и круглый месье тоже будет не прочь, кажется, изучить содержание номера. Выбора просто не оставалось.
Ванзаров вытащил из своего номера кресло, перегородил им ломаную створку и уселся. Он так устал, что заснул мгновенно. Сон его был чуток. Ни одна попытка проскользнуть мимо не удалась. Не стоит будить спящего полицейского. Даже если он в отставке…
Рекомендованный цензурой для господ, ставящих сценки в драматическом кружке в канун Рождества, а также в иные праздники и увеселительные мероприятия
ПРОСПЕРО
КАЛИБАНЪ
(
ПРОСПЕРО
ПРОСПЕРО
КАЛИБАНЪ
ПРОСПЕРО
КАЛИБАНЪ
