Размечтавшись, девушка не заметила, в какой именно момент погода неуловимо испортилась. Поднялся холодный, пробирающийся под одежду ветер, небо стало грязно — серым. Интуиция не обманула Даэрена, гроза могла разразиться с минуты на минуту.
Вдалеке прогремел раскат грома.
Амерлин протянула руки и в подставленные ладошки капнула дождинка.
— Интересно, а поймать первую каплю, это к удаче? — задумалась девушка.
За первой последовали остальные. На земле беспорядочно расцвели крупные кляксы. Кобыла Амерлин фыркнула, когда сразу несколько капель упали ей на морду, да и сама девушка не удержалась от гримасы, когда дождинки попали за шиворот.
А потом хлынул ливень и все очарование стихией мгновенно пропало. Теперь уже Амерлин не считала дождь красивым, напротив, ужасно захотела очутиться под крышей. Все-таки любоваться грозой, сидя у окна, завернувшись в одеяло и держа кружку горячего чая в руках оказалось гораздо приятнее, чем попасть в центр непогоды. Конечно, Даэрен не позволил ей мокнуть, маг что-то пошептал и их окружили прозрачные сферы, прекрасно защищающие от хлещущих струй дождя. Смотрелось это так, будто Амерлин окружил огромный пузырь, на ощупь он казался резиновым, а вспышки молнии отражались на нем яркими отблесками.
Увы, если от дождя заклинание спасало, то защитить еще и от сырости не могло. Набросив плащ на голову, девушка начала шмыгать носом. И когда Даэрен махнул рукой, указывая на выросшие домики, Амерлин обрадовалась даже сильнее, чем вчера, когда удалось найти цветок с четырьмя лепестками, по поверью, приносящий удачу.
«Вот и пригодилась удача», — подумала девушка, направляя Тучку вслед за магом.
Домики выглядели практически одинаково, но Даэрен, полагаясь на какое-то особое чутье, постучал в стоящий слева, с резным порожком.
В окнах горел свет, но открывать путникам не спешили. Напротив, за дверью послышалось копошение, кто-то вскрикнул, а потом раздался скребущий звук, словно хозяева начали двигать шкаф или кровать.
— Мы не воры и не разбойники, но если не откроете, войдем сами, — предупредил Даэрен.
— Кто так здоровается? — ахнула Амерлин.
Правда, за дверью послушались практически сразу, дверь скрипнулаь.
Даэрен вошел первым, окинул оценивающим взглядом комнату и жмущуюся друг к другу семью, а после окликнул Амерлин.
— Добрый день. Ради Пресветлого простите, что мы вот так без приглашения ворвались, это все дождь. Нам в Селж надо было, но гроза все планы испортила. Можно у вас переждать, а как посветлеет, сразу уедем? — догадываясь, что хозяев пугает черный плащ Даэрена, затараторила девушка.
— Конечно, оставайтесь, что мы, нелюди какие! — неизвестно, повлияло ли на них упоминание Пресветлого или само присутствие Амерлин, нисколько не боящейся своего спутника, но шептать молитвы они перестали, развернув бурную деятельность.
Девушка сама не заметила, как оказалась усаженной за стол, с всунутой в руки кружкой.
— Ой как вкусно, — получив долгожданное молоко, Амерлин зажмурилась от удовольствия.
Даэрен на напиток покосился с пренебрежением, но тоже сделал глоток.
— Переоденься, потом будешь летать в облаках, — велел он девушке.
— Зачем? На мне же сухие вещи, всего-то пару капель и успело попасть, а потом ты пузырь наколдовал, — напившись, Амерлин быстро пригрелась и теперь совершенно не хотела шевелиться.
Сил хватало только на ленивое скольжение взглядом по комнате. Она была небольшой, но достаточно уютной, служащей людям одновременно и кухней, и гостиной. Одна стена изрисована цветочками, мордочками зверей и прочими картинками, на столе и подоконниках лежали связанные салфетки. Почти вся мебель была сделана собственными руками и украшена красивыми узорами, в углу комнаты стояла прялка.
«Папа мастерит из дерева, мама шьет, а дочери видно, будущие художницы», — с улыбкой подумала Амерлин.
Хозяева ей понравились. Мужчина выглядел высоким и сильным, с широкими плечами и бородой, но глаза были добрыми, ярко — синими. У женщины же оказались светло голубые глаза, а еще она завязывала платок на голове совсем как Инте. Жавшихся к ней дочерей, девочек лет восьми в коротких платьицах и заплетенными в косицы волосами обнимала как нянюшка Амерлин, когда та, испугавшись толстой лягушки или рогатого жука, пыталась спрятаться за широкой юбкой.
— Амерлин, ты что, спишь? Будь добра, делай, что тебе говорят, — раздраженно окликнул ее Даэрен.
Вздохнув, девушка неохотно поднялась. Супружеская пара с любопытством проводила ее взглядом, причем муж что-то шепнул жене, отчего у той вырвался смешок. Перерыв всю сумку, Амерлин вытащила с самого низу льняную рубашку, совсем простую, но удобную и мягкую.
— Пойдем, я тебя проведу в спальню — там переоденешься, — предложила женщина, — меня, к слову, Ликеей кличут, а это Цесси и Ритта, — кивок в сторону усевшихся на лавке с куклами девочек, — а муж мой Гарцевелием от рождения назван, но мы его все Гарцем кличем, по — простому.
— А я Амерлин, это Даэрен, — назвавшись, девушка кивнула на мага.