— Мне тоже не приходилось там бывать, — сказал Иро, — посему ничего не могу сказать о тамошнем климате, но мне известно, что на вершине горы камни стоят кругом и они много старше, чем самые древние поселения в Левиндре. Поэтому, естественно, никто не знает, чьих это рук дело. Однако существует легенда, будто это дети одного бога, которые пошли против воли отца, а он в наказание обратил их в немые камни. И теперь у них довольно времени, чтобы осознать свою вину и раскаяться…
— Даже мои родители не были столь жестоки к детям, — улыбнулась Магара.
— Ну, полно, душечка, ведь вполне возможно, что божественный папаша когда-нибудь сменит гнев на милость и совершит обратное превращение…
— Вот на это я хотела бы взглянуть!
— Легенда гласит также, — продолжал Иро, — будто в свисте ветра на горе можно расслышать дивные тайны. Отсюда и ее название.
— Если гора находится к северу от кратера, то это по пути в Неверн! — рассудила Магара.
— Примерно так.
Магара глубоко задумалась. Иро терпеливо выжидал.
— А откуда тебе все это известно? — спросила наконец девушка.
Алхимик улыбнулся.
— А оттуда же, откуда ты узнала все древние легенды, — ответил он. — Я любознателен. К тому же довольно долго живу на этом свете и многое успел узнать…
Магара усилием воли поборола искушение спросить, сколько же алхимику на самом деле лет, ибо она уверена была, что он уйдет от прямого ответа.
— Это теперь все усилия мои сосредоточены на том, чтобы заставить проклятое огненное колесо крутиться так, как мне надобно, — продолжил Иро. — Я и так чересчур долго с ним вожусь.
— А куда спешить? — спросила девушка. Казалось, алхимик узнал об окончательном решении Магары даже раньше, чем сама девушка.
— Я хочу устроить прощальный фейерверк в твою честь, девочка.
Тем же вечером Магара отправилась в таверну Ньюберри, справедливо предположив, что хотя бы одного из членов Совета города она там найдет. Так и случилось. Ротар, старший ныряльщик, сидел в таверне в кругу друзей. Когда Магара спросила, нельзя ли перекинуться с ним парой слов, ее тотчас же пригласили присесть. Девушка согласилась, хотя и предпочла бы говорить с Ротаром с глазу на глаз.
— Чем могу быть полезен? — глубоким и звучным голосом спросил советник.
— Если бы мне понадобилось на время покинуть Тревайн, — робко начала девушка, — Совет позволил бы мне возвратиться?
— Разумеется. Мы не меняем своих решений, к тому же ты весьма ценный член сообщества.
Сидящие за столом дружно закивали, но Магара, казалось, этого не замечала.
— А будет ли сохранен за мною мой домик?
— Сколь долго ты предполагаешь отсутствовать?
— Три-четыре недели… В общем, не больше месяца.
— Тогда, думаю, тут не о чем и говорить, — заверил ее Ротар. — А позволь спросить, куда ты направляешься?
— Одна моя подруга… у нее неприятности, — промямлила Магара. — Мне бы хотелось хоть чем-то ей помочь…
— Более не имею вопросов, — прервал ее Ротар. — Поезжай и ни о чем не беспокойся. Здесь тебя всегда с радостью примут.
— Спасибо вам.
— Ты останешься послушать музыку? — спросил советник, глядя в сторону сцены.
Обрадованная Магара заметила среди музыкантов Хьюитта и решила остаться. Пересела за маленький столик и заказала немного вина. Ужинать она не намеревалась, желая хоть немного сэкономить, но сам Ньюберри принес ей даровой ужин: «Это за то, девочка, что ты возвратила нам нашего бесценного Хьюитта». Домой Магара возвратилась усталая, но исполненная решимости.
Поутру Магара поднялась ни свет ни заря, и от количества дел, которые ей предстояло уладить до отъезда, голова у девушки затрещала. Труднее всего было добыть средство передвижения: денег у нее не хватало даже на то, чтобы нанять лошадь, не то что купить… От мысли о тележке или повозке она отказалась тотчас же. Во-первых, дорого, во-вторых, существенно замедлит ее передвижение. Она перебирала в голове имена тех, кто мог бы помочь ей хоть как-то заполучить лошадь. Думать приходилось также и о том, как расплачиваться после…
Магара уже готова была отправиться в город и начать действовать, когда снаружи послышались шаги. Она распахнула дверь прежде, чем гость успел постучать, и нос к носу столкнулась с Хьюиттом.
— Привет. Ты чудно играл вчера вечером, — сказала она в надежде, что музыкант не изводит себя более самоуничижением.
— Недурненько, — ответил он. В глазах его мелькнула тень былой заносчивости. — Слыхал, ты уезжаешь.
— Слухи разносятся быстрее ветра, — растерялась Магара.
— Не удивляйся, — язвительно произнес Хьюитт. — Музыканты — те еще сплетники, деревенским кумушкам не уступят.
Магара улыбнулась, радуясь, что он вновь обретает былую жизнерадостность.
— Я хочу ехать с тобой, — вдруг выпалил Хьюитт.
Магара раскрыла от изумления рот.
— А… с чего это вдруг? — спросила она, обретя дар речи.
— Пора мне сниматься с якоря, — серьезно ответил он. — Ты… ты меня понимаешь.
«Хуже, чем тебе кажется», — подумала она, не понимая еще, в чем тут причина, и поинтересовалась:
— Но разве ты даже не хочешь узнать, куда я направляюсь?