Солнце засияло вновь, но осветило оно ужасающую картину. Из страшной раны во все стороны хлестала кровь. Варо в единый миг вымок до нитки. Вскоре вся поляна тонула в крови, но поток все не иссякал, это был настоящий кровавый потоп. Присутствующие в ужасе отшатнулись, а страшный гейзер все продолжал орошать землю красным дождем. Казалось, сама земля кровоточит. Когда же кровь наконец перестала хлестать, люди стояли чуть ли не по колено в алой жиже. Все задыхались от удушливого зловония. А глаза отсеченной головы с укором глядели на убийцу…
Дерево, занявшееся пламенем, все еще дымилось, но огонь уже потух. Кервин, заслонивший Варо от адского огня, был мертв. В пустых глазницах запеклась кровь, а тело обгорело почти до неузнаваемости. Когда люди понемногу оправились от потрясения, они оттащили труп товарища прочь от залитой кровью поляны и, не произнося ни единого слова, принялись готовить останки к погребению.
Варо стоял в одиночестве, взирая на поляну. Лицо его по-прежнему не выражало никаких чувств, но казалось, он не может сдвинуться с места. Бростеку пришлось чуть ли не силком увести его. И они вдвоем молча направились на поиски ручья, чтобы смыть с себя кровь. Некоторое время спустя, немного приведя себя в порядок, они возвратились к остальным. Слэтон и Лисле уже успели спешиться. Вопль Лисле оборвался в тот самый миг, когда человек-нож был повержен, — юноша мгновенно лишился чувств. Слэтону чудом удалось не дать ему упасть, потом кто-то помог им… Когда юноша пришел в себя, в глазах у него еще металась тень беспомощности и страха, но он был почти спокоен, даже слабо улыбнулся.
— Быстро же он оправился, — восхищенно пробормотал Вильман.
— У него и память не такая, как у нас, — объяснил Слэтон. — Сейчас он чувствует себя так, словно всего этого, — он указал в сторону поляны, — никогда не было.
— Здорово это у него вышло, — одобрительно сказал Бэйр.
— А как ты догадался, что Лисле должен петь не умолкая? — спросил Варо у Кередина.
— Мне уже приходилось видеть, как при помощи заклинаний людей парализуют, — объяснил бывший волшебник. — Правда, на такое способны были лишь самые могущественные из моих… м-м-м… коллег, да и то им удавалось совладать лишь с одним противником.
Столь будничные рассуждения о магии и волшебстве в другое время вызвали бы саркастические усмешки, но не теперь, когда все на собственной шкуре испытали силу черного колдуна.
— Существует теория, что разум любого человека является частью таинственной Сети, — продолжал Кередин, — Сети, которая охватывает весь мир. И если кто-то обладает силой, способной управлять Сетью, то вполне может воздействовать на любой разум, а через него и на тело.
— Но как же Лисле? — изумился Варо. Остальные молча обдумывали странные слова бывшего волшебника.
— Очевидно, в разуме Лисле есть нечто такое… А возможно, наоборот, нет чего-то… Слушайте, так я запутаюсь. Словом, он отличается от обычных людей, и этому гаду не удалось с ним сладить, как с остальными. Или на это потребовалось бы слишком много сил… Но одно мне совершенно ясно: Лисле чем-то страшно испугал человека-ножа, и мы все почувствовали, что вновь обретаем способность двигаться, когда мальчик закричал.
Я просто вовремя это понял и поспешил воспользоваться…
— Ты быстро соображаешь, — вставил Росс.
— А ты, Сокол, быстро двигаешься, — подхватил Райкер. — Это был добрый выстрел.
— Нет, — сокрушенно покачал головой лучник. — Добрый выстрел поразил бы его в самое сердце. И Кервин остался бы жив…
— Ну, это еще неизвестно, — твердо сказал Бростек. — Ведь мы не знаем, что это за магия…
— Кервину просто не посчастливилось, — объяснил Кередин. — Вспышка, убившая его, была последним злом, на которое оказался способен этот маг.
— А почему на сей раз стрела не прошла сквозь его тело, как в Грассмейре? — спросил Варо, терзаемый смутными догадками.
— Мне бы самому хотелось это знать, — вздохнул Кередин.
— Может, из-за затмения? — предположил Росс. — Вокруг солнечного диска была алая корона, а этот синий светился тем же светом…
— Да, здесь, должно быть, есть связь, — согласился Бростек. — Но вот отчего он вдруг сделался уязвимым?
— Какая, к черту, разница? — воскликнул вдруг Вильман. — К чему головы ломать? Важно то, что с одним мы разделались! И должны торжествовать!
— Однако у нас остается еще полдюжины, — урезонил его Варо. — Когда все они окажутся мертвы, тогда и будем торжествовать.
— И все же это куда больше, чем все, чего мы добились до сих пор, вместе взятое, — угрюмо пробурчал Вильман.
— Тогда мы всласть повеселимся, прежде чем уложим последнего! — воскликнул Райкер, бешено сверкая глазами. — Видели, как летела его башка? — И он очертил в воздухе дугу.