– Благодарю за старания, – ответил Ванзаров. – Я знаю, что было на снимках.
Положение бровей криминалиста не сулило ничего хорошего.
– Вот, значит, как? А для чего меня потребовалось гонять?
– Поднимемся в сыск, Аполлон Григорьевич.
Желтый саквояж демонстративно встал на полу. Будто корабль бросил якорь.
– Не хватало праздничный день проводить в вашем протухшем заведении.
Тут чиновник Иванов сообразил, что он лишний, и сразу нашел срочное дело в отдаленных помещениях участка.
– Жду разъяснений, – тон Лебедева был холоден, как сталь.
– Вы получили результат бесценной важности, – смирно ответил Ванзаров.
Брови все еще были угрожающе сведены.
– Неужели?
– Фотографии засвечены?
– Допустим.
– Убийца вошел, когда Збышек снимал Самбора. Он видел, что происходит. Засветил пленку после того, как разделался с фотографом. Обнаруженный вами факт завершает картину того, что произошло в номере. Без него я бы терялся в сомнениях.
– А теперь? – заинтересовался Аполлон Григорьевич.
– Благодаря вашей помощи знаю, что случилось, – ответил Ванзаров. Затушить разгоравшийся порох тоже надо уметь.
Миролюбиво хмыкнув, Лебедев погрозил пальцем.
– Вот то-то же… Едем в ресторан, друг мой, там все выложите.
Ванзаров освободился от дружеского захвата локтя, что мало кому по силам.
– Аполлон Григорьевич, сейчас не время ресторанов.
На такой намек криминалист не мог не откликнуться.
– Что еще?
В руке Ванзарова, словно как у фокусника, появилась небольшая фотография в рамке: молодые люди в салоне после свадьбы. Лебедев прищурил правый глаз.
– Это кто такие?
– В мертвецкой Обуховской больницы находится тело женщины, по виду ей за сорок. Сможете определить: она на снимке?
– Конечно, где старику Лебедеву праздновать, как не в морге, – сказал он, забирая снимок. – Откуда у вас рамка и какое имеет отношение к делу?
– Одолжил снимок у доктора Котта, – глаза Ванзарова сияли честностью. – Это его жена в молодости. И он сам, вероятно, лет двадцать назад.
– Умыкнули снимочек-то? Ай-ай-ай, как некрасиво, – обрадовался Лебедев. – Не зря говорю, что вы жулик… Если жена в морге, почему Котт помалкивает?
– У него в прихожей… – Ванзаров замялся, – нашел скомканную записку. Некто извещает, что жена похищена: если не отдаст аппарат, ему пришлют отрезанную голову. На записке даты нет, и, судя по замусоренной квартире, и неподаренному колечку, прошло около трех дней с момента ее исчезновения.
– И он молчал?
– Никакого намека.
– Что же выходит… – Аполлон Григорьевич не мог подобрать слов. – Котт не отдал аппарат, пожертвовал супругой? Какая сила воли… Какая целеустремленность… Ну и ну… Он, конечно, сумасшедший, но вызывает уважение… Принес жертву… Хоть на что-то жена сгодилась.
– С годами доктор Котт несколько изменился. Не находите?
Лебедев еще раз глянул на снимок, прежде чем тот исчез в глубинах пиджака.
– Жизнь непризнанного гения оставила следы. Уговорили, еду.
Подхватив саквояж, Лебедев развернулся к двери. Она распахнулась под грохот кованых сапог. Вошел жандармский ротмистр в сопровождении трех агентов.
– Господин Ванзаров, прошу следовать за мной.
– В чем дело, господин Мочалов? – бесстрастно ответил Ванзаров.
– Вы арестованы. Будете доставлены в охранное отделение. В случае сопротивления у меня приказ применить любые меры, – рука в перчатке лежала на кобуре.
– С ума сошли, Мочалов? – добродушно спросил Аполлон Григорьевич. – Кого арестовывать собрались? Это Ванзаров.
– Прошу не вмешиваться, господин Лебедев! – последовал окрик. – Иначе не посмотрю на ваши заслуги… Ванзаров, руки за спину… На выход…
Ротмистр расстегнул застежку кобуры. Чтобы не осталось сомнений в его решимости.
– Все хорошо, Аполлон Григорьевич, – сказал Ванзаров, сунув руки в карманы пальто. – Ротмистр выполняет приказ.
Следовало ожидать бурную тираду, но ее не последовало.
– Ну-ну, посмотрим, – бросил Лебедев и вышел из участка.
На улице ждала тюремная карета. Ванзаров залез внутрь, за ним последовали ротмистр и агент. Двое других разместились на козлах. Карета тронулась.
Сквозь решетку Офицерская улица выглядела непривычно. Ванзаров заметил пролетку, что подъехала и встала на другой стороне. В ней сидела дама. Она прятала лицо в ротонду шубы. Плотная вуаль не мешала узнать ее. Если бы охранка застала Адель Ионовну вместе с Ванзаровым… Последствия представить нетрудно.
Спасло чудо или спешка ротмистра.
Полковник Пирамидов выражал дружелюбие. Руки не подал, указал на стул перед его обширным письменным столом.
– Что же, господин Ванзаров, рад видеть вас, – сказал он вполне искренно.
Ванзаров не выразил ответных чувств. Их не было.
– Испытывая глубокое уважение к вам, – продолжил Пирамидов, – приказал вас не обыскивать.
– Вам известно, что я не ношу оружие.
– Разговор будет прямой и откровенный. Скажу просто: ваша игра закончена.
– Об этом мне ничего неизвестно, – ответил Ванзаров.
Пирамидову хотелось насладиться победой – полной, окончательной, долгожданной.
– Ваш заговор раскрыт и разоблачен. Вы обвиняетесь в государственном преступлении первой степени: попытке покушения на жизнь высших лиц империи.
