Многозначительное «вот» относилось к тому, что имелось в номере. Ниточки свисали с люстры. Стол с зеркальной рамкой и осколки были на месте. А на стуле вместо мертвого Збышека сидел вполне живой филер Попков. Пиджак его висел на спинке стула, расстегнутая сорочка болталась на манер гусарского ментика на правом плече. Левое плечо и часть обнаженной груди были замотаны бинтами из разорванной гостиничной простыни.
– Попков, доклад, – приказал Ванзаров, давая понять, что к жалости не расположен.
Филер скорчился, прикрывая ладонью бинты, на которых проступило бурое пятно.
– Особо докладывать нечего, – ответил он, покряхтывая. – Около полуночи вышел из номера в коридор немного размяться. Коридор был пуст. Внезапно в глазах потемнело. Дальше ничего не помню. Очнулся в номере, в груди боль, чувствую: сорочка промокла. Поднялся кое-как, слабость такая, что еле добрался до двести пятого. Товарищи меня приняли, отвели обратно, перевязали. На этом все…
– Сколько пролежали без сознания?
– Полагаю, часа два, не меньше…
– В половину третьего к нам зашел, – ответил филер из засады в 205-м.
– Полчаса на перевязку, – Ванзаров глянул на карманные часы. – Это три ночи. Что делали остальные пять часов?
Филеры переглянулись, будто такая простая мысль никому не пришла в голову.
– Они растерялись, – заступился Курочкин.
– Прошу отвечать, – потребовал Ванзаров.
– Не знали, как поступить, – ответил все тот же филер. – За доктором бежать нельзя, Попков вроде не умирал, а того, кто его по голове тюкнул, все одно не догнать… Стали вместе дожидаться смены… Чтобы господин Курочкин приказы отдал…
– Еремин, почему пост покинули?
Поискав глазами товарищей, филер на всякий случай вытянулся по стойке смирно.
– Попков раненый… Помогал простыню резать, у наших ножей не имелось…
Взрослые, крепкие, опытные агенты все как один явили изумительную глупость. Простая случайность, которая рушит самые выверенные планы. В этой ситуации бесполезно метать молнии. Ванзаров и не имел способностей Зевса. Хуже, что ночные выводы стали оправдываться. А логика подленько ликовала, указывая на пустую вешалку.
– Господин Лебедев, проверьте рану, – сказал Ванзаров излишне громко.
Криминалисту нужно было сделать три шага. Выставив здоровую руку, Попков отчаянно замотал головой.
– Нет, прошу, не надо… И без вас больно… Потерплю до лечебницы…
– Желаете укол обезболивающего? – спросил Лебедев, проявляя редкую покладистость.
– Нет, нет, ничего не надо… Благодарю, господа… Только не прикасайтесь… Боль ужасная на всю грудь…
– Подумаешь, ударили ножом в сердце. Какие пустяки! Что вы, Попков, как девица-недотрога… Не желаете – как знаете. Обязан проверить ваши рефлексы… Да не бойтесь, не притронусь к вам… Просто повторите за мной, – Аполлон Григорьевич замотал головой мелкими движениями, будто хотел вытрясти из ушей застрявшую соломинку.
Филер резво повторил.
– Чудесно. Рефлексы в норме, – Лебедев повернулся, сделав знак, заметный и понятый тому, кому предназначался.
– Сидите, Попков, не беспокойте рану, – сказал Ванзаров, поманил Курочкина и спросил шепотом: – Ваши люди «на гуся» получили?
– Так точно, – ответил Афанасий. Он винил себя и готов был нести самое тяжкое наказание: уйти в отпуск без содержания.
– Сколько?
– Как принято: оклад.
– Когда выдали?
– Неделю назад… Родион Георгиевич…
– Тихо, Афанасий, – оборвали его.
Лицо старшего филера выразило глубокое непонимание.
– Так ведь… – начал он и прикусил язык. Под таким взглядом некоторые его бы откусили.
– Левый карман брюк Попкова… Аккуратно, как будто получили приказ…
– Так точно, ваше благородие! – отрапортовал Курочкин, быстро подошел к филеру, будто желал передать ему приказ, и внезапным движением, которому позавидовал бы карманник, вытащил портмоне. Кожаное, туго набитое купюрами. Попков не сразу сообразил, что произошло. Опомнился, когда портмоне оказалось у чиновника сыска.
– Отдайте! Это мое! – закричал он.
Раскрыв портмоне, Ванзаров вынул пачку новеньких купюр.
– Получили наследство?
– Подарок на Рождество… Отдайте…
– Здесь более двух тысяч, – Ванзаров покрутил пачку. – Кто был так щедр?
– Вас не касается! Это частное! Отдайте! – от волнения Попков не замечал, что кричит и брызжет слюной.
– Портмоне лежало во внутреннем кармане пальто Стефана Самбора. Рассказать, как оно оказалось у вас?
Повисла тишина, какая бывает перед бурей. Как уверяют туристы.
Лицо Попкова перекосилось, он сунул руку в пиджак, выхватил револьвер, шустро отскочил и нацелил ствол.
– Отдайте, господин Ванзаров, добром прошу… Отдайте…
– Извольте, – сказал Ванзаров и сделал резкое движение кистью.
Многие мечтают, чтобы деньги сыпались с неба. Ну или с потолка. Мечтают многие, но увидеть довелось избранным. Филерам повезло. Они зачарованно смотрели, как денежки неспешно кружатся и падают, будто наступил волшебный, праздничный, чудесный деньгопад, будто сбылось загаданное желание, будто настала сытая и безбедная жизнь, одно веселье. Куда там гипнозу до падающих денег, которые можно набирать сколько захочешь. Попков смотрел, раскрыв рот.
