Лицо Ванзарова было столь непроницаемо, что Зволянский не захотел погружаться в темноту, в которой, чего доброго, наткнешься на очередное чудовище. А Ванзаров не стал раскрывать ночное происшествие в номере «Англии». Такая мелочь не для директора департамента. Тем более из столовой доносились голоса гостей. Хозяин дома должен принимать поздравления. Сергей Эрастович приказал искать Самбора и провел Ванзарова мимо стола. Запеченный поросенок усмехнулся на прощание. Веселится, а у самого внутри гречневая каша. Съедят тебя, и останутся косточки сочные, вкусные, ароматные…
Ванзаров отогнал наваждение. Чего с голоду ни померещится.
Увидать свободного извозчика во второй день праздника уже чудо, а поймать – редкое счастье. Весь город носится с визитами, некоторые умельцы поздравлений успевают побывать в двадцати, тридцати, а то и шестидесяти домах. Везде отметятся, получат угощение и отправляются дальше. Так напоздравляются, что под конец дня еле ногами шевелят. Пролетку берут с утра и не отпускают, держат за собой. Извозчики тоже не теряются: заламывают без совести, невзирая на тариф. Нынче торг не уместен: поздравляльцы платят, сколько сдерут.
Ванзаров вышел на Троицкую улицу и наткнулся на пустого извозчика. Приказал на Офицерскую, к полицейскому дому. Адрес отбивал желание запросить лишку. Да и пассажир не выглядел визитером-бездельником. Извозчик скромно запросил четвертак. Однако у сыска Ванзаров не сошел, а попросил довезти до конца Офицерской. На углу Английского проспекта огляделся и указал доехать до места, где улица упиралась в набережную реки Пряжки. Но и здесь не сошел, а, выглянув из пролетки, пожелал оказаться на Матисовом острове, у больницы Святителя Николая Чудотворца. Терпение извозчика кончилось, он запросил пятнадцать копеек сверху. Что ему было обещано.
У больницы Ванзаров сошел. Дом, похожий на крепость, вызывал не лучшие воспоминания. Калитку подпирал мужичок в теплой поддевке и овчинной шапке, который не мог оказаться никем, кроме дворника.
– С праздником, любезный, – сказал Ванзаров, нарочно копаясь в кармане пальто.
– Наше вам почтение, господин хороший, – ответил Парфен, предусмотрительно стягивая шапку и получая праздничный рубль. – Премного благодарен.
– Как у вас тут, порядок? Доктор Успенский на дежурстве?
Парфен многозначительно вздохнул.
– Трудится, сердешный, без отдыха. Впрочем, все слава Богу…
– Значит, и доктор Охчинский вернулся…
Господин говорил так, будто ему все известно. Видать, имеет на то право. Строжайшее указание Успенского ни с кем не болтать над ним не властно.
– Ну, уж и вернулся, – ответил Парфен.
– Вчера на извозчике привезли, – продолжил Ванзаров беззаботную болтовню.
– Оно так, да ссадили не по-человечески, будто куль швырнули. Умчались как оглашенные… Да вы-то по какому делу? Больного проведать?
– Меня доктор Успенский ожидает, – ответил Ванзаров, приподнял модную шапку в знак почтения и прошел в калитку без лишних приглашений.
Сидя в приемном отделении и не ожидая гостей, Сергей Николаевич бился над медицинской проблемой. В теории он был знаком с методом лечения гипнозом, присутствовал на сеансах и даже освоил несколько основных приемов. Однако не относился к гипнозу как к серьезной методике. Нечто вспомогательное, успокоить истерику или погрузить в сон, если лекарства не помогают. Первый раз доктор столкнулся с тем, чего не мог понять: явные последствия гипноза налицо, но вывести пациента из транса не получается, как ни пытался. Чего бы ни предпринимал Успенский, усилия разбивались о невидимую стену.
В дверь вежливо постучали. Гость был совсем не ко времени. Он разрешил войти.
– А, господин Ванзаров. Что-то срочное?
– Не так чтобы слишком, господин Успенский. Заехал узнать: отчего скрыли появление доктора Охчинского? Кажется, обещали немедленно дать знать.
Готовая ложь оказалась бесполезной. Сергей Николаевич непростительно растерялся.
– Откуда вы узнали? – пробормотал он. – Я же всем настрого приказал…
– Ваш приказ не был нарушен, – Ванзаров присел на смотровую кушетку. – Доктор Охчинский оказался там, где его не будут искать. Что логично.
– Почему же?
– Потому что труднее всего искать то, что находится на виду. Его привезли вчера, выбросив из пролетки?
Скрывать удивление Успенский умел. Больные научили не удивляться ничему.
– Это тоже логика вам подсказала?
Ванзаров не стал выдавать секретного помощника.
– Человек, который привез доктора, отъехал на Английский проспект, убил там извозчика ударом ножа в шею. Чтобы тот не смог рассказать, откуда забирал Охчинского.
– Какой ужас… Вы нашли убийцу?
– Нашли.
– Он во всем признался?
– С ним произошел несчастный случай.
Сергей Николаевич не хотел знать подробности. Ему хватало своих бед.
– Охчинский был в тулупе и шапке? – спросил Ванзаров.
– Да, как будто из лесу вышел… Где он пропадал все это время?
– Проживал на Никольском рынке, был членом воровской артели. Вы не ошиблись, увидев его на паперти Никольского собора. Сначала он занимался нищенством. Не слишком успешно. Потом начал лечить больных.
