– Этот прохвост открыл дело об убийстве Морозова, – ответил Ванзаров, пожимая крепкую и холодную ладонь криминалиста.
– Надо же… С чего вдруг такое усердие?
– Совесть затребовала…
Лебедев снял пальто, бросил рядом с саквояжем.
– Совесть пристава в его кошельке. Выйдя в отставку, купить домик в деревне или дачку. Как у них принято… Ну да ладно. Где ваш чудо-экспонат?
Часы обещали, что в запасе есть четверть часа, прежде чем идти в адресный стол и далее на розыски.
– Скоро будет, – ответил Ванзаров, будто держа пари с самим собой. – Аполлон Григорьевич, обещали узнать про доктора.
– Обещания держу, – сказал Лебедев, усаживаясь около саквояжа. – Доктор Котт имеет репутацию ученого высшей марки, умница, талант, его любят и ценят, считают гением, который открывает в науке новые горизонты. Чудесный человек с непререкаемым авторитетом. Все только и ждут, когда он совершит великое открытие…
Благодарность Ванзаров отдал поклоном.
– Иными словами, доктор Котт имеет самую ужасную репутацию, – сказал он. – В сообществе врачей руки ему не подают, считают сумасшедшим, характер вздорный, ни с кем не общается, не имеет друзей, последние годы занимается непонятно чем… Ничего не напутал?
Аполлон Григорьевич спрятал сигарилью в нагрудный кармашек пиджака.
– Уже выяснил? – раздраженно спросил он.
– Не было ни времени, ни возможности, – как всегда честно ответил Ванзаров. – Психологика вас разоблачила: если хвалите безмерно, значит, думаете наоборот. Просто, как детская игра «Угадай по трем словам».
– Жулик, – улыбка великого криминалиста сияла добродушием. – В одном ошиблись: у вашего чудо-доктора имелся друг, с которым он поддерживал отношения все пятнадцать лет, как его выгнали из психиатрии. Тоже бывший доктор. Два сапога пара. Такой же сумасшедший, тоже свихнулся на ясновидении и тому подобной чуши. Вот они друг дружку, наверно, нахваливали… Ладно… А где же сам дражайший субъект? Сколько еще ждать? Я не намерен в такой день оставаться без приятных развлечений…
Стрелки показывали без трех минут десять.
Надо было чем-то занять неуемную натуру. Хотя бы на полчаса.
– Хотите знать, чем Морозов занимался перед зеркалом? – спросил Ванзаров, забрасывая приманку.
Лебедев жадно заглотил.
– Я и так это знаю, друг мой. Ну и чем же?
– Он не колдовал, не занимался спиритизмом или плотскими экспериментами, а пытался выйти в четвертое измерение.
– Куда-куда? – переспросил криминалист, глубоко изумленный.
– Четвертое измерение было теоретически предсказано Карлом Целльнером. Он вместе с Генри Слейдом делал опыты по проникновению туда.
– Целльнер… Ах да, помню… Был такой толковый естественник и физик… Только свихнулся на почве вашего спиритизма… Да и умер лет двадцать назад, кажется… Кто же это вздумал обмануть купца?
– Тот, кто его убил, – ответил Ванзаров и вынул из кармана дощечку со шнурком. – Это не игрушка, а прибор, который показывает: попали в четвертое измерение или еще в нашем.
– Каким образом?
– Если сможете завязать на шнурке узелок, не отрывая концы, значит, вы в четвертом измерении. Узелка нет. Значит, у Морозова ничего не вышло.
Тут Аполлон Григорьевич выразился оборотами, которые на тонкую натуру действуют как метко брошенное полено.
– Как вы со всей вашей логикой могли поверить в этот бред? – закончил он тираду.
– В это верил Морозов. За что заплатил жизнью. Хотя предполагал, что может закончиться плохо.
– Четвертое измерение! – воскликнул Лебедев, выпуская остатки пара. – Подумать только! Конец девятнадцатого века, прогресс науки и тут же – дремучее невежество. Четвертое измерение! Еще расскажите о путешествиях в иные миры.
– Не буду, – легко согласился Ванзаров.
– И на том спасибо. Не хватало услышать от вас бред курильщика опия… Кто вам лапшу про четвертое измерение навешал?
– Корреспондент журнала «Ребус».
– Да неужели? Кто такой?
– Мадемуазель Рейс. Убеждала, что в результате неудачного опыта в наш мир из четвертого измерения пролезло нечто ужасное, что убило Морозова.
– Ужасом Россию не напугаешь, – с гордостью отметил Лебедев. – А ведьма хорошенькая?
– В вашем вкусе: рыжая.
– Вот как? Рыжая ведьма… Любопытно, – Аполлон Григорьевич не скрывал интереса. Он вообще любил женщин, рыжих – особенно, а ведьм – тем более. Все сошлось как нельзя лучше. – Она вас околдовала, друг мой.
– Попыталась. Так старалась напугать, что выдала себя: мадмуазель Рейс явно намеревалась побывать в четвертом измерении. Одна или в компании с Морозовым. Исключить нельзя.
Аполлон Григорьевич собрался проехаться по четвертому измерению всем весом науки, но тут раздался робкий стук.
– Войдите! – крикнул Ванзаров, глянув на часы: ровно десять.
Дверь осторожно скрипнула.
– Простите, господа, куда я попал?
