Соблюдая правила вежливости, он сел после того, как барышня устроилась на краешке кресла, будто готовясь влететь. Из сумочки черного шелка появился короткий мундштук и папиросы «Нимфа». Ванзаров подождал, пока взволнованная девушка затянет и выпустит облачко сладкого дыма.
– Задам простые вопросы, на которые ожидаю простых ответов, мадемуазель Рейс.
– Просила бы называть меня Гортензия… Ненавижу свою фамилию.
– Как прикажете… Гортензия… Вас вызвали в гостиницу запиской?
Она мотнула головой, разогнав дым.
– Пришла вынужденно.
– К госпоже Клубковой?
Опять решительный протест.
– К господину Самбору?
Ответом стало красноречивое молчание в густом облаке «Нимфы».
– Вынужден разочаровать, – продолжил Ванзаров, не забыв добавить: – Гортензия… Господина Самбора нет в гостинице.
– Я не могла ошибиться… Если бы не ваши ищейки, выразила бы ему свое почтение.
– Уверяю вас, ошиблись. Я лично проверил книгу регистрации: его фамилии нет среди гостей. Могу вам показать. Надеюсь, понимаете, что без паспорта Стефана Самбора не поселят ни в одной гостинице столицы, – сказал Ванзаров, не слишком покривив душой. В гостинцах 1-го разряда порядок соблюдали строго. В заведениях попроще могли поверить на слово. Лишь бы платили.
Мундштук завис, не добравшись до губ. Кажется, Рейс не ожидала такого простого довода.
– В самом деле? – спросила она, будто не имела дело с паспортами. Что простительно: незамужние барышни своего паспорта не имели, их вписывали в паспорт отца или брата.
– Честное полицейское, – ответил Ванзаров.
Рейс явно смутилась. Что и требовалось.
– А вы как здесь оказались? – не сдалась она.
– Скучные обязанности по службе… Что хотели сообщить Самбору?
Она глубоко затянулась на остатке папиросы.
– Вас это не касается.
– Нашли подходящее зеркало для перехода в четвертое измерение?
Глаза выдали свою хорошенькую хозяйку.
– Как вы узнали?
– В сыскной полиции тоже владеют магией.
– Не может быть… Вы не могли… Полина не могла…
– Зеркало найдено в квартире Морозова, – сказал Ванзаров утвердительно, будто знал наверняка.
– Ну, раз так, – Рейс бесцеремонно бросила папиросную гильзу на пол. – То зачем меня спрашивать? Нет, ну как вы узнали?
Иногда женское любопытство надо побаловать.
– Всего лишь логический вывод, Гортензия. В праздничное утро вы явились в гостиницу не для того, чтобы разочаровать знаменитого спирита. Тогда зачем? Вероятнее всего, чтобы подтвердить сеанс. А раз так, то для него найдено главное: зеркало. Где его можно найти за те несколько часов, что мы не виделись? Только в квартире Морозова. Следует предположить, что мадам Морозова провела обыск в квартире и нашла тайник с зеркалом. Снова венецианское старинное?
Рейс смогла лишь качнуть головкой. Сила логики проняла даже ведьму.
– Поздно вечером Полина прислала мне записку: в платяном шкафу мужа обнаружила тайник, – сказала она. – А в нем… Я примчалась и не поверила глазам: еще одно старинное, выгнутое ртутное зеркало. Не могла удержаться, чтоб не повидать Самбора с такой радостной вестью… Но если его нет…
Немного поразмыслив, Ванзаров спросил:
– Насколько знаю, у Федора Морозова имеется стекольная мастерская.
– Да… Нет… Не его… Полина говорила: муж где-то за городом купил мастерскую.
– Где именно?
– Я не знаю, спросите у Полины, – она тряхнула головой так, что пришлось поправлять вуаль. – Вам удалось, Ванзаров, разочаровать и удивить меня…
Он ответил благодарным поклоном.
– Кстати, ваша подруга, мадемуазель Клубкова, в каком номере проживает?
– Не имею понятия, – ответила Рейс. – Была раз, дождалась ее тут, в холле.
– Клубкова тоже не поверила, что видела Самбора?
Печаль свою Гортензия испустила вздохом.
– Зачем спрашивать, когда обладаете даром ясновидения.
– Дурная привычка, – ответил Ванзаров. – Что можете рассказать о Клубковой?
Рейс повела плечиками, как делают барышни, когда не знают, что бы сказать толковое, а глупость неуместна.
– Она милая, умная, веселая и с характером… Интересуется вопросами спиритизма и особенно переходом в четвертое измерение… Разбирается в зеркалах… Мало ее знаю… Меня с ней Полина познакомила не так давно. Вам она зачем понадобилась?
– Вопросы гипнотизма Клубкову тоже волнуют?
– Это взаимосвязано. – Гортензия встала, скрестив руки, как воспитанная барышня, а не ведьма. – Получили все, что желали? Я свободна?
Задерживать совершенно невинную мадемуазель оснований не было. Ванзаров поклонился на прощание. Поклон его пропал зря.
Курочкин появился, как обычно: будто вышел из воздуха.
– Еремин не вполне уверен, но считает, что эта сильно похожа на одну из тех, что вчера были под вуалями, – доложил он, опережая неизбежный вопрос. Чем показал не только ум, но и знание Ванзарова. – Ему поставили иную задачу…
Причина была понята. Филер не виноват. Ванзаров не стал искать точный ответ, которого не было. Он повел Курочкина к стойке портье.
Соболев являл собой готовность служить и прислуживать.
– Что угодно-с, господа? – спросил он с отменной улыбкой. Шрамы полицейского более не смущали.
– Вчера вы соврали агентам полиции, – Ванзаров указал на Курочкина.
