Каждая банда свято хранила границы своих территорий от посягательств, выставляя самые настоящие кордоны и баррикады, посторонних пропускали лишь за плату и водили по территориям под конвоем. Конвой при этом не брезговал прирезать и ограбить желавшего прогуляться по владениям банды, если тот выглядел достаточно безобидно. На правительственные же территории доступ был сильно органичен в силу соображений безопасности.
Короче, по городу перемещаться было довольно проблематично. Компании же, владевшие каретами, имели взаимовыгодные договоры о свободе перемещений с бандами, часть из них бандам и принадлежала. Стоимость проезда в карете при этом варьировалась от месячного заработка крестьянина до стоимости дойной коровы, простите за сельскохозяйственное сравнение. Зато безопасно и быстро. А пешком по сложным меняющимся траекториям, от района к району, по городу из конца в конец можно было идти целый день. Ахайос был огромен.
На Каретной же Площади стоял с десяток конструкций, карету напоминавших весьма относительно. По большей части черные, обшитые шипованными листами металла, с зарешеченными или закрытыми проволокой окнами, запряженные могучими гунтерами, или ездовыми ящерами, эти кареты были весьма колоритным элементом городского пейзажа. Под стать им были и кучера — гетербаги, либо низшие дракийцы[15], реже люди, оснащенные эклектичными элементами доспехов, вооруженные пистолями, кнутами и тесаками. Они в ожидании клиентов толпились вокруг жаровен, где крикливые торговцы продавали свежее, плохо прожаренное ароматное мясо, или курили, облокотившись на высокие, почти с человеческий рост, колеса карет, массивные трубки с дорогим пахучим табаком.
Осмотрев ассортимент представленных извозчиков, сеньор Чителло в итоге выбрал невысокого одноглазого низшего дракийца — ящерообразного гуманоида в куртке из черной кожи и таких же штанах, на груди пистолеты, на поясе кацбальгер, сероватый гребень на спине и шее воинственно встопорщен. Он стоял возле красной кареты обшитой медью с крупными трехгранными шипами, запряженной четверкой гнедых мускулистых тяжеловозов с зашоренными глазами.
— Добрый день, любезный. — Поздоровался Чителло. — Мне нужно в Правительственный квартал.
— Дес-с-сять з-з-золотых. — шипяще произнес сквозь крупные острые зубы своей вараньей челюсти дракиец, и сплюнул под ноги Батилеззо комок красноватой слизи.
«Тварь страдает легочной инфекцией, — определил Реймунд, — запущенной, и курит при этом, низшие дракийцы безумно живучи. Спец, однако, одна рука на мече, но поза расслабленная, второй держится за сиденье кареты, одно движение и «в седле». Краем глаза держит лошадей. Хвостом вот только нервно лупит, значит волнуется. В чем-то я скосячил».
— Дам пятнадцать, если успеем за полчаса.
— Дес-с-сять, не меньше двух часссов. Далеко и через крыссс.
— Ну, тогда едем скорее, любезный, я спешу. — Сеньор Чителло бесцеремонно открыл дверцу и втиснулся вместе со своим объемным мешком в салон — весьма комфортный, с двумя противостоящими сиденьями, обшитыми красным бархатом, и внутренним багажным отделением в глубине задней части корпуса.
Ящер пожал плечами, захлопнул за Батилеззо дверцу, погрузив салон в полумрак света, проникающего через узкое зарешеченное окошко, укрытое шелковой занавеской, сам же и правда в одно движение вспрыгнул на козлы и, протяжно свиснув, заставил лошадей встрепенуться и мерно затрусить по булыжной мостовой площади.
Низший дракиец служил извозчиком уже довольно долго, без малого полжизни на козлах. Он видел разных пассажиров — людей, нелюдей, монстров, даже демонов. Его осторожность была профессиональной. Но в чем-то Реймунд был прав, подозревая ошибку. Уже давно ящер выучил правило — только самые опасные сукины дети могут в этом городе косить под безобидных растяп, оставаясь живыми. К счастью для убийцы, подобной наблюдательностью в Ахайосе могли похвастаться немногие.
Миновав вычурный и степенный район торговцев, карета выехала с каменной мостовой на крупную дорогу без какого-либо настила, вздымавшаяся клубами желтая пыль совершенно не попадала в карету. Реймунд отметил этот факт, очевидно, было наложено какое-то заклятье отталкивающее грязь, довольно дорогое, кстати, и наверняка требующее регулярного подновления.
Проехав метров сто мимо ветхих, деревянных, либо мазаных лачуг, карета остановилась возле импровизированного шлагбаума — здоровенной оглобли водруженной на две рогатины. Возле оной достопримечательности на небольшой, расчищенной в пыли, площадки трое крысолюдов играли в «ножички», по каким-то довольно сложным правилам на расчерченном поле. Еще двое поджарых, одетых в ржавые и явно с чужого плеча доспехи, крысюка стояли навытяжку, если этот термин применим к существам изначально горбатым, с выгнутой спиной, возле рогатин шлагбаума небрежно опираясь на короткие копья с «жестокими» наконечниками оснащенными крюками и пилой.