— Нет, — Отвечаю. — Режь так, а потом его, — в «Сегуна» тыкаю, — забирай.
И боцман вперед вышел.
— И меня режь, блядь в чешуе. — Руки скрестил, — если силенок хватит.
И «Ведьма» за нами. Молча рядом встала и крылья расправила. Думаю, они тока на нее посмотрели, да все решили. Уж как-нибудь честь бы стерпела зарубить двух вонючих выпердышей. А она красивая.
Главный у них в шлеме золотом был.
— Теперь они твой Клан, — Ткнул в нас культей когтистой, и ушел. А за ним остальные.
А Киншумицу на это посмотрел и молвит:
— Олухи. Теперь вы от меня всю жизнь не отделаетесь. А я уж постараюсь, чтоб она долгой была. — Ну, он не так конечно сказал, длиннее, да изящнее. Но смысл опять же я передал.
А потом мы еще немало вместе пережили. И, как видишь, слово держит. Ну не слово — так шуточку.
А с Ирцикрой «Ведьмой» мы познакомились еще раньше, она служила на корабле моего, так сказать духовного отца. Я первым помощником был, а она навигатором у Хармуса «Белого Ветра». Был такой знаменитый пират. Жил славно, умер глупо — крокодилы съели. Враги поймали да скормили. Я был добрее, просто порубил гаденышей. Правда, одного пришлось в дерьме утопить, но там просто вариантов не было. Ну, так вот — не сильно-то мы с ней друг друга и любили. Симираллы — они все гордые, ибо у них крылья есть, а значит, паря в небесах, они на нас на всех гадить хотели. А некоторые даже гадят. Что-то я все о дерьме, да о дерьме.
Вернемся к Ирцикре. Она поинтереснее будет. В общем, симираллы рода Ворона, из которых она происходит — они почти на грани гордости и идиотизма стоят, а превосходят их в этом только орлы — их главные, да павлины. Но что поделаешь — на корабле особо не повыпендриваешься, если что не нравится — пожалте за борт.
Но был случай. Думаю, из-за него все и изменилось. Простой, в общем-то, не как с боцманом да «Сегуном». Но занятный. Рассказываю только потому, что передо мной погибель моя мнимая сидит. Но потом лучше все же не распространяйся.
В общем, стояли мы в одном порту — мягко говоря, враждебном. Капитан никого на берег не пускал. А ей значит голубем письмо пришло. И вроде как ждет ее кто-то на берегу, сойти нужно. А капитан ни в какую. Ну, тут я сказал «Ща все будет» и сел с «Белым Ветром» бухать. А он, признаться, пират был славный, но пить так и не научился. Вышел я навеселе, и лодку ей спустил. Сам на весла сел, сказал:
— Одну не отпущу, — она только кивнула. Я прав оказался, что не пустил.
В общем, добрались мы до берега. И нашли в порту дом небольшой, где она сказала у дверей подождать. А сама на второй этаж поднялась. Ну, я не будь дурак, залез по изгороди и подслушал. Еще подсмотреть хотел — всегда интересно было, как симираллы трахаются. Но не сподобило. В общем, там другой симиралл оказался. Ее суженый бывший. Ну, или еще тогдашний, их хрен разберет. Симираллы они вообще создания удивительные, в том смысле, что не знаешь, что и когда им в голову взбредет. Та же Ирцикра, она в море за острыми ощущениями отправилась — могла и дома жить припеваючи. Но нет — ветер странствий, все такое, ни деньги, ни кровь не интересовали. Так — искусства ради с нами шаталась и до сих пор шатается. Ну, у нее-то это молодость — вороны по триста лет живут, вот и гуляет.
В общем, гнусность там приключилась неимоверная. Суженый этот поведал ей, что за долги нашу подругу продал, и умолял не отпираться — мол иначе ему не жить. А она плакала, я краем глаза видел — молча так, тяжело, слезы по щекам катились, а она смотрела на него, гордо так, осуждающе, всепонимающе. За то, что я потом сделал, она меня сначала чуть ли не возненавидела, а потом поблагодарила тайком. Вижу — к дому четверо подходят, в плащах и при оружии. Покупатели.
Ну, я окошечко разбил, на второй этаж влез, суженому ее — петуху недоделанному, даром, что ворон, в рыло клювастое закатал, а ее на плечо взвалил. Они симираллы легкие — кости другие, как у птиц, чтоб летать сподручнее. Но с другой стороны неудобные — крылья мешают. И в окно. А в комнате связку гренад зажженных бросил.
Уж, не знаю много ли живых осталось, и кто это были. Может и важные шишки — симираллы-то дорого стоят. Я бегом до порта, а она злая — лягается, в грудь два раза так локтем захреначила — думал, сердце остановится. Два раза пыталась в тень уйти — это их способность такая родовая. Но я ее по щекам шлепал — не давал сосредоточиться. Закинул в лодку и дунул на «Беспечального» — так нашу посудину звали.
На борту она меня прикончить пыталась. Потом в каюте заперлась. Думаю, плакала. А потом пили мы, три дня по-черному. На четвертый день — решили, что мудак ее суженый, хуже некуда, и мы ей лучше найдем. Пока не нашли, но она не унывает.
— Н-да, — Заметил на это Реймунд, — Видимо, я ей тоже не подошел.
Театр был полон высоких гостей — «Лунный блик» посещал весь свет общества Ахайоса. Во многом причиной его успеха являлось место расположения — Правительственный Квартал. В то время как большая часть театров располагалась в Квартале Воров.