Он распахнул дверь кабинета. Оказавшись в коридоре, Рита прислонилась к стенке. Ноги предательски задрожали. Она не ожидала такого поворота. Чем она так не угодила Красовскому? Почему он хочет от нее избавиться? Неужели все не может простить, что она отказала его сыну? Но они взрослые люди, сами разобрались... И этот намек на Началова... Рита вздрогнула. Она не могла позволить Красовскому влезть в их жизнь. И чтобы он ни делал – она не уйдет из больницы.
- Не дождетесь, Кирилл Евгеньевич. – С тихой яростью произнесла Рита, глядя на закрытую дверь кабинета. И почувствовала, что готова бороться, даже если бой будет не на жизнь, а на смерть.
====== Часть 23 ======
- Как ты? – Рустам осторожно прикрыл дверь палаты.
- Жив пока. – Максим слегка улыбнулся. Он отвратительно себя чувствовал. Казалось, вот-вот сознание снова покинет его. Но Красовский заставлял себя держаться. Ради Оксаны, ради сына, ради друзей. Если бы не они, Максим бы уже давно сдался.
- Что значит “пока”? Ты так не шути. – Рустам сел на стул возле кровати. Вид Максима пугал его. Всегда холеный Красовский сейчас был похож на жертву атомной войны. Чудо, что он вообще в сознании. И куча трубок, торчащих из-под повязки на голове, красоты ему отнюдь не добавляла. Но Рустам понимал – дай слабину, и Макс тоже раскиснет. Поэтому нарочито бодрым голосом Агаларов взялся рассказывать другу про все, что происходит в больнице и вне ее стен.
Максим слушал, улыбаясь. Когда Рустам дошел до описания дня рождения Ярика и сцены с Лещук, Красовский поднял руку, останавливая рассказ:
- Дай угадаю. Наташа закатила скандал.
- Ты прав. Но самое главное – Ярик, как мне кажется, не настроен мириться.
- Что? – Максим попытался было подняться, но не смог и головы от подушки оторвать. Рустам поспешил его успокоить:
- Мы говорили с Яриком. Я думаю, он просто погорячился, и все будет хорошо. Ты же знаешь их, по ним сценаристы сериалов плачут.
- Надеюсь. – Макс вздохнул. – Наташа может таких чертей выкинуть, что Ярик взвоет.
- Куда уж хуже? – Заметил Рустам.
- Поверь, есть куда.
- Ничего, все обойдется. Сейчас нам главное с твоей операцией поскорее разобраться. Я тут подумал...
- Не надо ничего думать. – Тихо сказал Максим.
- Что? Ты о чем? – Не понял Рустам.
- Не надо думать об операции. Потому что ее не будет.
Рустам неверяще смотрел на Красовского.
- Ты с ума сошел. – Наконец сказал он полувопросительно-полуутвердительно.
- Нет. Пусть все остается, как есть.
- Как есть – значит, поставить на тебе крест.
- Он на мне и так уже давно стоит. Меня сама судьба крестиком отметила, как сыночка влиятельного отца. – Максим отвернулся.
- Это он тебе что-то сказал? – Приглушенным голосом спросил Рустам, чувствуя нарастающую ярость в груди.
- Ничего особенного. Просто я действительно ничто и никто без него.
- Макс. Я понимаю, у тебя сейчас дырка в голове, но мозг-то вроде бы на месте. Ты соображаешь, что говоришь?! – Рустам повысил было голос, но спохватился.
- Понимаю.
- Нет, ты не понимаешь. “Никто” не стал бы завотделением. Тебя ценят и уважают. А кроме того, у тебя есть семья.
- А назначили бы меня завотделением, если бы не моя фамилия? – Максим повернулся к Рустаму и тот увидел отчаянный взгляд друга.
- Назначили бы. – Твердо ответил Агаларов. – Владимир Петрович назначает на за фамилию, а за заслуги. И ты это прекрасно знаешь. И вообще – что это за мысли у тебя? Залежался ты, Красовский, на койке. Поэтому мы постараемся как можно скорее решить с операцией.
- Он не разрешит. Это его урок мне. За мое доверие к тебе, к Наташе... – Поморщился Максим.
- Значит, будем действовать без разрешения. – Рустам встал. – Ты, главное, его к себе не очень подпускай. Его и этого... Саксонова. Кстати, не видел его...
- Как я его не подпущу? – Слабо улыбнулся Максим.
- Капельницей отбивайся. – Пошутил Рустам и, махнув рукой Красовскому, вышел. Максим улыбался, глядя ему вслед. Может, Рустам прав? И он действительно просто раскис? Хотя кто бы не раскис на его месте? Но Рустаму удалось главное – в душе Макса снова появилась надежда. И даже головная боль отступила перед теплым ощущением поддержки и дружбы...
*
Ирина вернулась в ординаторскую. Комната пустовала, и врача это порадовало. После произошедшего в субботу ей не очень хотелось видеть коллег, особенно Наташу. И хотя это была дурацкая случайность, Ирина все же чувствовала вину за произошедшее. Если бы они не уединились, если бы она не положила руку ему на плечо... “Но ведь это был просто дружеский жест!” – отчаянно подумала Лещук и тут же представила, как это смотрелось со стороны. Спасибо хоть Рита с Рустамом все правильно поняли... С Рустамом...
Ирина медленно опустилась на диван. И чего этот кусок деревяшки так любят коллеги? Кресло гораздо удобнее для размышлений... А подумать ей было о чем. Не зря фамилия Агаларова показалась ей знакомой. Пришлось поискать, прежде чем Лещук обнаружила то, что искала. Все же память ее в который раз не подвела. И Рустам был не так прост, каким хотел казаться.
