– Как я понимаю, тебе не составляет труда изменять свой облик, да? – спросил я.
– Да. Я выгляжу так, как этого хотят люди, которые находятся рядом.
– Вернее, так, как они не хотят, – усмехнулся я. – Ты кормишься нашими страхами, да? Во всяком случае, именно так мне объясняли.
– И это правда.
– Ладно, это твое дело, – вздохнул я. – Не я создавал Вселенную, увы. Моя бы воля, все было бы гораздо проще и привлекательнее. А теперь скажи мне вот что: если я правильно понял, ты не сам решаешь, как ты будешь выглядеть? Наши тайные страхи придают тебе какой-то конкретный облик помимо твоей воли, правильно?
– Правильно, – равнодушно согласилось существо.
– А если я попрошу тебя стать похожим на меня? – осторожно спросил я. – Не испугаюсь собственного лица, а просто попрошу тебя стать моим двойником. Ты сможешь?
– Смогу, – ответил Доперст.
Его речь звучала все так же вяло, но в глазах существа появился азартный блеск.
– Отлично. Тогда тебе следует принять мой облик и отправиться в какое-нибудь людное место. В центре города их хватает. Но самое главное – ты должен будешь стать мертвым Максом, и чем быстрее, тем лучше. Это возможно?
– Это возможно, – подтвердил Доперст.
– Ну вот и отлично… Нет, погоди-ка! Думаю, бедняге Максу следует умереть прямо на рабочем месте. В редакции сейчас полно народу; кроме того, не возникнет никаких проблем с идентификацией моей личности. Представляю, какой там начнется переполох! – Я не сдержал злорадной улыбки. – Вот, собственно, и все. После того, как меня, – вернее, тебя – торжественно похоронят, ты свободен на вечные времена. Ясно?
– Ты освобождаешь меня на вечные времена? – изумился Доперст.
Куда девалась его меланхолия! Он пронзительно посмотрел на меня глазами, которые уже были похожи на мои собственные, и вдруг рассмеялся.
– Спасибо. На такую щедрость я и рассчитывать не смел! Я все сделаю так, как ты сказал. Моему слову можно верить. Впрочем, любому слову, сказанному между Мирами, можно верить. Ты знал об этом?
Я озадаченно покачал головой, силясь понять, с какой стати он так воспрял духом?
Тем временем неопределенное лицо существа успело превратиться в мое собственное. Я улыбнулся – все-таки я чертовски симпатичный. Даже жаль, что этому новому Максу предстоит сразу же умереть. Может быть, мне следовало попросить Доперста прожить за меня длинную скучную жизнь, до глубокой старости? Впрочем, это, пожалуй, чересчур. Доверять этому непостижимому существу жалкие остатки своей репутации мне не очень-то хотелось. К тому же, в любой преждевременной смерти есть что-то романтическое, а я был и останусь пижоном, каких поискать.
Мой двойник смотрел на меня с очевидным сочувствием.
– Тебе здорово не повезло, – заметил он. – Ты не знал, какова сила слов, произнесенных между Мирами, и нечаянно подарил мне свободу. А еще ты не знал, что тот, кто освободил Доперста, должен занять его место. Освободить меня или убить – это, по большому счету, одно и то же. Впрочем, тебе наверняка понравится. На тропах Доперстов тебе откроется самая легкомысленная разновидность могущества. В глубине души ты всю жизнь мечтал о чем-то подобном, и теперь все сбудется. Прощай, сэр Макс, спасибо тебе.
Оба мои сердца дружно заколотились о ребра. Они знали, что я влип. Угодил в идиотскую, нелепую ловушку, выхода из которой, кажется, не было. «Всегда чувствовал, что мой болтливый язык меня погубит!» – пробормотал я.
А потом я остался один, и мне стало все равно. Я больше не был сэром Максом из Ехо; я вообще не знал, кто я теперь такой, и, откровенно говоря, меня это не слишком интересовало.
– Пришло время погулять, – сказал я вслух, усаживаясь на водительское место.
И мой трамвай понесся куда глаза глядят. Любовь к быстрой езде по-прежнему оставалась при мне. Воздух кричал от боли, размазываясь по рельсам; кисельные сгустки ночной тьмы сползали по лобовому стеклу, а я лишь твердил: «быстрее, быстрее», – сам не зная, от чего хочу убежать.
Когда рассвело, я обнаружил, что стою на улице. Это была широкая центральная улица крошечного немецкого городка. Я понял, что городок именно немецкий, прочитав надписи на магазинах. Здесь заканчивались трамвайные рельсы – просто обрывались и все.
