– Не делай такое скорбное лицо, дружище, – сонно проворчал я. – Мне начинает казаться, что я отправляю тебя в ссылку, а не в волшебную страну твоей мечты. Ты же можешь послать мне зов, в любую минуту, хоть несколько раз на дню. И, в конце концов, не навсегда же ты уезжаешь! Не понравится – вернешься. «Оставь надежду, всяк сюда входящий» – дурацкий девиз. Ни одна дверь на свете не закрывается навсегда.
– Вы не впиливаете, Макс, – печально сказал Андэ. – Я уезжаю навсегда, и вообще все всегда уезжают навсегда. Вернуться невозможно – вместо нас всегда возвращается кто-то другой, но это никто не впиливает. «Оставь надежду, всяк сюда входящий», – вы так сказали? Это стихи?
– Стихи, – улыбнулся я. – Очень старые. И ни в коем случае не мои.
– Это очень хорошие стихи, – твердо сказал Андэ и исчез за дверью.
А я остался сидеть в своем кресле, совершенно ошеломленный. Вот уж никогда не думал, что у этого смешного парня есть шанс по-настоящему выбить меня из колеи. Как он сказал – «Вместо нас всегда возвращается кто-то другой». О господи.
Я встал и вышел из кабинета. Мне нужно было прогуляться, какой уж тут сон.
Мягкий оранжевый свет уличных фонарей, пронзительный ветер с Хурона, выпуклые разноцветные булыжники мостовой, зеленоватый диск ущербной луны на пронзительно-черном небе – все это были мои талисманы, надежно ограждающие меня от безумного одиночества. Тоже своего рода «простые волшебные вещи». Может быть, через час вместо меня в Дом у Моста действительно вернулся кто-то другой, но этот парень был счастлив и спокоен – абсолютно.
– Знаешь, Ночной Кошмар, я тут подсчитал, ты уже должен мне огромную сумму, – мечтательно сказал Мелифаро. – Я ежедневно кормлю твоих многочисленных жен в самых дорогих трактирах Ехо, иногда даже два раза в день – и заметь, всех трех. Хотя мне вполне хватило бы и одной. По крайней мере, для начала. Но она упорно цепляется за скабы своих сестричек. Этим барышням, видишь ли, кажется, что нет ничего страшнее, чем остаться наедине со мной, даже в отлично освещенном переполненном помещении. Хорошенькие же у них представления о моем воспитании, могу себе представить. Одним словом, раскошеливайся.
– А говна на лопате?
До сих пор мне казалось, что я уже привык ко всем выходкам своей «светлой половины». Но такого фантасмагорического нахальства я не ожидал даже от него.
– Фу, как некрасиво! Как не стыдно предлагать мне каку на совочке, ваше величество, – тоном благовоспитанной гимназистки пропищал Мелифаро.
– Ничего, переживешь. Подумать только, мало того, что ты пытаешься наставить мне рога – и заметь, совершенно безрезультатно! – ты еще требуешь, чтобы я финансировал это сомнительное мероприятие из собственного кармана. Скажи спасибо, что я вообще не умер на месте после такого заявления.
– Спасибо. Честно говоря, труп в кабинете – не совсем то, что мне сейчас требуется. Слишком хлопотно, а я собираюсь на свидание.
– С кем? – строго спросил я. – Только не вздумай изменять моим женам. Это – вопрос чести нашей царской семьи.
– С кем, с кем, – проворчал Мелифаро. – Угадай с трех раз.
– Именно, что с трех… Кстати, я до сих пор так и не знаю, за кем из них ты, собственно, ухаживаешь?
– А какая тебе разница? Ты же их все равно не различаешь.
– Представь себе, уже различаю. Подожди, попробую угадать. У леди Хейлах такой же ужасный вкус, как у тебя. Несколько дней назад видел ее в таком ярко-малиновом лоохи, ты бы лопнул от зависти! Но в остальном она барышня серьезная. Так что я не думаю… Правильно?
– Пока правильно. Хотя человек, отдающий предпочтение одежде цвета всех оттенков свежего кошачьего дерьма, должен смирно стоять в углу и молчать в тряпочку, а не критиковать чужие вкусы… Подожди, а где это ты ее видел?
– Как это – где? Дома. Помимо прекрасных цариц там, между прочим, живет моя любимая собака.
– А, тогда ладно, – с облегчением вздохнул Мелифаро.
– А чего ты, собственно, переполошился, если все равно пытаешься соблазнить другую?
– Потому что они всегда и везде шляются втроем. Кроме того, я еще не успел привыкнуть к мысли, что ты их различаешь.
– Ладно, поехали дальше. Что касается леди Кенлех, она кажется мне довольно загадочным существом. Этакая тихоня, а взгляд тяжелый, как у нашего шефа… Нет, думаю, это не совсем то, что тебе нужно от девушки. Остается Хелви. Она самая смешливая. Я почти уверен, что именно на нее ты и положил глаз. Правильно?
– Обойдешься. Ясновидец из тебя не получился.
– Правда? – огорчился я.
– Правда, правда. Хотя насчет тяжелого взгляда леди Кенлех ты не ошибаешься. Есть такое дело.
Мелифаро спрыгнул со стола, на котором все это время торжественно восседал, болтая ногами.
– В общем, так. Ты мне смертельно надоел, а посему я все-таки ухожу. Пойду, еще раз попробую соблазнить кого-нибудь из твоих жен, вдруг получится. Знаешь, я начинаю подозревать, что ты их гнусно заколдовал, самым предательским образом. Нормальные девушки должны меня любить, это же основной закон природы.
