– Ты, часом, не в курсе, сколько сейчас может быть времени? – без особой надежды спросил я.
– До заката осталось около двух часов, – немедленно ответил Куруш. – Удивительно. Ты – первый человек, который меня об этом спрашивает.
– А я вообще – единственный в своем роде. У меня совершенно нет чувства времени.
– Я так и понял, – согласилась птица. – Вытри мне клюв, пожалуйста.
Я выполнил его просьбу и уставился в окно. Небо снова было чистым, на улице уже появились прохожие. Столица Соединенного Королевства быстро приходила в себя после короткого, в сущности, кошмара. Можно было не сомневаться, что и фонари загорятся с наступлением темноты, как положено. И все же что-то было не так.
Я был абсолютно уверен, что дело вовсе не в моем пылком воображении. Что-то неуловимо изменилось в Мире, который, впрочем, уже давно перестал казаться мне таким уж надежным убежищем. Что ж, тем нежнее будут теперь мои прикосновения к мозаичным мостовым Ехо, каждый шаг – почти поцелуй, почти на прощание.
– Ты задумчивый, сердитый или просто спишь сидя? – спросила Меламори откуда-то из-за моей спины.
– Когда это ты успела появиться? – удивился я. – Похоже, третья версия ближе всего к правде.
– Вот и я так думаю, – кивнула она. – Эти злые колдуны совсем тебя загоняли. Сами-то, небось, уже давно дома дрыхнут, а ты героически клюешь носом в Управлении.
– Честно говоря, я вполне мог смыться. Просто захотел тебя дождаться. И немного поболтать.
– Правда? – обрадовалась Меламори.
– Правда, правда. Ты же еще не имела счастья узнать о героической борьбе сэра Мелифаро с медовыми деликатесами Куманского Халифата.
– А что это за история? – заинтересовалась она.
И я с удовольствием принялся снова пересказывать эту сагу. Меламори была в восторге, а ради этого стоило постараться.
– А как вы жили эти четыре дня? – спросил я, дав ей досмеяться.
– А как можно жить, когда парадом командует сэр Кофа? Мы очень хорошо питались. И больше ничего не делали – люди нос за дверь высунуть боялись, какие уж там преступления! Господа полицейские тоже отдыхали, насколько мне известно. Правда, было еще два трупа, муж и жена. Им позарез припекло отпраздновать столетнюю годовщину свадьбы, в собственном саду, да еще и при свечах. Одинокие Тени их тут же нашли – эти безрассудные бедняги были единственными, кто решился зажечь свет. Спьяну, что ли?
– Наверное. А может быть, они сознательно хотели чего-то в этом роде? Такой романтичный конец вместо еще одного столетия занудной совместной жизни. Почему бы и нет?
– Ну, ты скажешь тоже, – изумилась Меламори. – Они же живые люди, а не герои какого-нибудь старинного романа. А живым людям свойственно любить жизнь, разве нет?
– Еще как свойственно. Но бывают сумасшедшие живые люди. Они-то как раз способны на что угодно.
– Может быть… Ты знаешь, что корабль из Арвароха будет в Ехо через пару дюжин дней?
– Чтобы увезти тебя?
– Чтобы прикончить несчастного презренного Мудлаха. А там – по обстоятельствам.
– Оно и правильно, – кивнул я. – В таких вещах следует полагаться на импровизацию.
– Мне страшно, Макс, – тихо сказала Меламори.
– Мне тоже, – признался я. – Иногда меня здорово подмывает поднять бурю и утопить этот грешный корабль из Арвароха, чтобы все оставалось как есть. Если ты все-таки уедешь с Алотхо, это будет очень-очень плохо. А если останешься в Ехо – просто ужасно. Мне не хочется, чтобы ты проиграла эту битву с собственным страхом. Есть сражения, которые ни в коем случае нельзя проигрывать – при том, что проиграть было бы так легко, так сладко…
– Меньше всего на свете мне хочется признаться себе, что ты абсолютно прав. И все же мне нравится, что ты так говоришь. Почему?
– Потому что я пытаюсь тебе помочь. Не сбежать с прекрасным Алотхо, конечно, а…
Я осекся, а потом вспомнил давешние слова Джуффина, сказанные мимоходом, но навсегда впечатавшиеся в мою память.
– Хочу помочь тебе повиснуть между небом и землей и болтаться там в свое удовольствие, – заключил я.
– Наверное, я понимаю. – Меламори отвернулась к окну. – Знаешь, Макс, ты все-таки поезжай домой, ладно? У меня пока недостаточно мужества, чтобы развивать эту тему, а болтать сейчас о чем-то другом… Теоретически это возможно, но будет звучать фальшиво, правда?
– Правда, – согласился я. – Честно говоря, я тоже не могу похвастаться переизбытком мужества. Может быть, его вообще нет в природе? А все так называемые герои – просто люди, у которых не слишком развито воображение. У нас-то с тобой его больше, чем требуется, да?
– Да уж, – невольно улыбнулась она. – Но тут ты все-таки ошибаешься. Я лично знакома с несколькими отчаянно храбрыми типами, у которых такое буйное воображение – нам и не снилось. Взять того же сэра Рогро…
– Ему проще, – отмахнулся я. – Рогро – астролог. Может составить собственный гороскоп, убедиться, что с ним все будет в порядке, и смело совершать очередной подвиг.
– Точно! – обрадовалась Меламори. – Надо же, а мне и в голову не приходило. Знаешь, ты все-таки лучше иди домой, пока я не передумала. А то, чего доброго, захочу, чтобы ты всю ночь со мной просидел.
