— Зачем же ты слушаешь сплетни, сестрица? — он поднялся и, покачиваясь, пошел к лестнице, — успокойся и ляг спать. Завтра будет новый день, а потом ночь, и мы с графом сыграем в шахматы. Всего одну партию. Я клянусь тебе, что буду трезвым ради такого случая!
Трезвым он не был. Марсель еще с утра начал пить, и к вечеру он был совершенно пьян. Изабель смотрела на него огромными от страха глазами, но понимала, что умолять его бесполезно. Он весь день сидел за доской, с трудом ворочая мозгами. Изабель, чья жизнь зависела от его умения сосредоточиться, пыталась не давать ему пить, но в итоге получила пощечину и пожелание не лезть в мужские дела, а одеться попривлекательнее.
— Зачем, если ты выиграешь? — спросила она, держась за щеку и вытирая непрошенные слезы.
— Раз графу нужна именно ты, то он будет отвлекаться на тебя. Так что найди что-нибудь с вырезом поглубже.
Изабель была достаточно скромна в своих предпочтениях, поэтому у ее платьев не было глубоких вырезов. Девушка позвала служанку, и они вдвоем перекроили голубое бальное платье, увеличив вырез так, что полная грудь Изабель буквально вываливалась из него. Она надела сорочку с кружевами, чтобы те хоть как-то прикрыли наготу, и, чувствуя себя раздетой, нашла в шкатулке блестящее стеклянное ожерелье. Когда-то оно было выполнено из драгоценных камней, сияло сапфирами и бриллиантами, но сейчас вместо них были вставлены стекляшки. Зато они сияли, как настоящие, а самый нижний алмаз проваливался как раз в ложбинку между грудей. Из-за громоздкости она никогда не надевала это ожерелье, доставшееся ей от бабки, но сегодня был именно тот день, когда она должна была вся сиять. Каштановые волосы Изабель украсила бриллиантовой в прошлом диадемой, сиявшей стекляшками не менее ярко, чем ожерелье.
— Ты прекрасно выглядишь, — Марсель с бокалом вина стоял перед ней, — я уверен, что граф ни за что не сможет сосредоточиться на партии, когда я посажу тебя рядом с собой. Это и будет моим преимуществом.
Изабель в этом сильно сомневалась. Возможно, сияние поддельных алмазов и даст преимущество ее брату, зато каждый выпитый им бокал вина — это преимущество графа де Муйен.
— Сначала мы пообедаем, — сказал брат, — и уже после пройдем в гостиную, где будем играть. Так что очаруй его, как умеешь.
…
Изабель никогда не была чаровницей. Конечно, она умела строить глазки и знала язык веера, но не более. Сегодня же от ее умения зависела ее жизнь.
Граф де Муйен явился во время. Изабель смотрела на него, и по позвоночнику ее тек холодный пот. Вся надежда на брата, который вышел встречать гостя нетвердой походкой. Изабель бросила на Марселя тревожный взгляд. Слабая, очень слабая надежда.
За столом в гостиной они находились втроем. Беседа не клеилась, хотя месье де Муйен был весьма учтив. Светлые глаза его смотрели на Изабель немного лукаво, и она терялась под его взглядом. Как хлопать ресницами, если человек напротив посмеивается над тобой, забавляется, как ребенком, и, возможно, считает дурочкой. Дурочкой Изабель не была, и видела, что месье граф пьет только воду, ест мало и все больше сладкое. Марсель же подливал в свой кубок, и Изабель всерьез опасалась, что к концу ужина он уснет, уронив голову на стол.
Этого, однако, не случилось. Марсель тяжело встал, поклонился гостю, и пригласил его в небольшую башню, где стоял шахматный столик и три стула. Граф последовал за ним, пропустив вперед Изабель.
— Приступим, господин граф, — проговорил Марсель, грузно падая на стул напротив черных фигур, — прошу вас, ваш ход.
Изабель опустилась на свою табуретку у окна и замерла, положив руки на колени. Граф совсем не соблазнился ее формами, ее вырезом и ожерельем. Он выглядел подтянутым и сосредоточенным.
— -Давайте я еще раз озвучу условия, — проговорил де Муйен, опускаясь напротив белых, — разрешите повторить, месье?
Марсель кивнул.
— Если я выигрываю, то ваша сестра, мадемуазель Изабель де Сен-Рем становится моей женой. Если выигрываете вы, то получаете обратно свой дом.
Марсель кивнул, протягивая графу руку.
— Идет, господин граф. Но давайте уже приступим.
Белая пешка пошла на е5, черная встала напротив. Разыграли коней, потом в ход пошли слоны. Изабель наблюдала за партией, широко раскрыв глаза. Марсель на самом деле играл хорошо, несмотря на то, что периодически просил ее принести новый бокал бургундского. Казалось, вино ему было нипочем, ходы он делал верные и против совершенно трезвого соперника держался отлично. Изабель уже начала верить в его победу, когда под конец, уже в эндшпиле, Марсель вдруг зевнул слона. Грязно выругавшись, он сделал неверный ход, занервничал, оглянулся на Изабель. Та сидела подавшись вперед, и глаза ее сияли ярче поддельных бриллиантов. Граф де Муйен же сохранял полное спокойствие, на лице его не дрогнул ни один мускул. Он долго сидел, думая над ходом, потом пошел ферзем, ставя шах и одновременно угрожая ладье. Тут защита Марселя посыпалась, он проигрывал фигуру за фигурой, ругался и пил бокал за бокалом.