Хворост дотлевал без пламени. Темнота приблизилась, обступила гостей и хозяев, увлеченных разговором. Тимур в стороне ждал, пока на него снова обратят внимание и понемногу обижался. Но вдруг заметил молодую женщину в красном платье. Та подмигнула, приложила палец к губам, молчи, дескать. А сама кралась к Славке со спины, протягивая руки, словно хотела закрыть тому глаза. Тим толкнул друга в бок:
– Глянь. Обнаглели призраки, уже мордами под Руську косят.
Славка обернулся и возмутился – лицо одноклассницы присвоило какое-то местное привидение! Ещё и лыбится! Никак, женщина со змеёй? Точно, в этом же красном платье!
– Ну, зараза, получай!
Рассерженный мальчишка со всего маху хлестнул сумкой наглое привидение, надевшее красивое лицо Русаны. Призрак должен был заклубиться и рассеяться, но вместо этого взвизгнул и закричал:
– Быстров! С ума сошёл? Больно же!
Друзья опешили. Волхвы обернулись:
– Вы чего? Мир не берёт?
Тимур опомнился первым:
– Обалдеть! Ты настоящая? Тебя за нами прислали?
– Русана? – Быстров-младший с трудом соображал и не пытался скрывать это. – Ты? Такая, такая…
Девушка, которая сердилась на него, не имела ничего общего с одноклассницей. Кроме лица – оно, несомненно, принадлежало Русане Лихачёвой, и его очень украшала красная точка между бровей. Но перед мальчишкой стояла настоящая женщина. В цветастой одежде – как это у индусов? Сари? Да, именно так, в сари!
Складки шелковой ткани облегали бедро и подчеркивали тоненькую талию, а выше – они совершенно немыслимым по сложности, но изящным способом укладывались на левом плече, чтобы нырнуть в другие, встречные складки, и там затеряться. При этом округлости девичьей груди, неинтересные под майкой, сейчас выступали так, что глаз отвести невозможно.
Славка смотрел, смотрел и смотрел, помалу соображая, что произошло. Там, в России, стандартная одежда – все эти джинсы, маечки, кроссовки – они крали индивидуальность. Некоторые старшеклассники выпендривались рисунком на майке, красили волосы, наводили тату, но всё равно, даже с пирсингом – оставались одними из многих. А Русана выглядела единственной в своём роде.
Пока мысли суматошно носились в Славкиной голове, Тимур от избытка чувств даже обнял одноклассницу и закружился с ней:
– Я балдею, как здорово, что ты с нами! Круто выглядишь! Тебя кто послал, наши шнурки?
– Никто, – погрустнела Русана, – никто не посылал. Я сама не знаю, как сюда попала. К Гере в храм.
Славка сглотнул, наконец, слюну, и смог выдавить из себя:
– Прости, я тебя за привидение принял. Если бы я знал, что это ты, да разве…
Вмешался Борун:
– Ребятки, отойдите в сторону, мне с виманой кое-что сделать надо.
Он затворил дверь удивительного летательного аппарата, принялся творить над ним пассы, пришептывать неясные слова. Вимана приподнялась. Борун свёл ладони вместе, словно поднимая нечто, сильно и плавно толкнул это невидимое вверх. Сложенные вместе летающие шляпы или тарелки – Славка так и не решил, как называть такую форму – отправились в небеса. Задрав голову, ребята и волхвы провожали тёмный круг взглядом, пока тот не потерялся на бархатном фоне звёздной ночи.
– Она улетела? – Спросил Тимур.
– Поднялась вверх. Будет ждать меня здесь. Олен, я твой.
И вся орава шумно отправилась вниз по лестнице.
Русане отвели комнату недалеко от мальчишек. Но спать все трое отправились далеко заполночь, когда успели наговориться. Утром Олен организовал поход в бани, и уже чистым гостям закатил пир. Славка нервничал с самого утра, как вернулся после купания в озере. Тимур не понимал причины психования друга, а Русане было не до этого – одноклассница так спешила побольше узнать, что донимала Геру градом вопросов. Волшебнице это надоело, она обратилась к Славке:
– Яр, Тим, покажите Русе окрестности. Священную дорогу, хотя бы…
Славка просиял, пообещал: – «Как же! В лучшем виде!» И тотчас потребовал у Олена, чтобы тот дал Русане то самое, быстрое понимание чужого языка. Одноклассница вякнула было, что не надо, она и так умная, но архиерей молча выделил искорку от пальца в лоб. А затем медовым голосом дал разрешение идти, куда детям вздумается.
Рема тут же добавила ложку дёгтя – отрядила Гектора в сопровождающие. Друзья спорить не стали. Славка надел парадный хитон, пурпурный плащ-хламис, зарядил служанок приготовить корзинку с вкусной и сладкой едой. Тимур обалдел, потребовал объяснений.
– На день рождения идём, – загадочно бросил друг, – там всё узнаешь.
Русана сменила сари – обмоталась в ослепительно синий шёлковый лоскут. На голову набросила неизменный полупрозрачный шарфик. В таком праздничном виде они отправились к озеру, сверху, где впадали два ручья. Конвоир удивился нарядам, потребовал сказать, куда и надолго ли собрались отлучиться друзья:
– Рема должна знать, где искать, если что.
– Гек, отвянь. Что нас искать, только крикни, и мы отзовёмся. И вообще, мы тебя отпускаем, – Тимур величаво сделал жест, как истинный сын бога, – можешь поваляться тут на солнышке, а за нами не ходить.
Славка охранника мучить не стал, честно сказал:
