Хэвен-Гейтс, США, 1928 год. Дождливый ненастный день. Окончательно разочарованный собственной жизнью Джон Уинтропп бредёт по улице и случайно встречает свою школьную подругу, с которой не виделся почти 10 лет. Последующая беседа в кафе становится судьбоносной: Джон получает уникальную возможность переиграть жизнь заново и изменить свою судьбу. Для этого ему нужно войти в ворота древнего Лабиринта, пройти по его тёмным запутанным коридорам и найти одну единственную нужную ему дверь.
Говорят, что с возрастом становишься сентиментальнее, чувствительнее. Внимание твоё всё чаще концентрируется на мелочах настоящей повседневной жизни, которые иной раз, легонько касаясь твоего сердца, пронзают его тоской воспоминаний о былом и давно минувшем. Среди этого бесконечного вороха разрозненных фрагментов твоей непростой неровной точно вывороченный из доски скрюченный гвоздь судьбы попадаются и счастливые картинки пережитого, которые пускай и вызывают мимолётную улыбку, однако при взгляде на них душа твоя уже успела наполниться грустью от того, что лучшее время всё же ушло, назад ничего не воротишь. Все свои шансы и возможности ты растерял, а что смог таки ухватить, то использовал не самым лучшим образом.
Говорят, что с возрастом становишься сентиментальнее, и другого, скажу я вам, мне не остаётся, как только лишь признать это. Старость настигла меня слишком скоро. Я говорю «слишком», полностью осознавая и понимая всю скоротечность отпущенного человеку времени, но даже с учётом этого осознания жизнь моя чересчур стремительно угасает. Мне горько чувствовать себя дряхлым разваливающимся стариком, который со дня на день испустит дух, хотя на деле же мне всего на всего пятый десяток. Однако что попусту размахивать кулаками и проклинать небо, если именно таким жестоким образом распорядилось само Провидение, или, что точнее, злой неумолимый Рок.
Я знаю, что причина моей близящейся поспешной кончины отнюдь никак не связанна с какими бы то ни было болезнями и недугами, которыми могло бы страдать тело, не будь моё физическое здоровье в хорошей, насколько это допустимо в настоящий момент, форме. Меня не покидает уверенность, что несчастье, поразившее меня, принадлежит к иному нематериальному, духовному миру. Для подобного мнения у меня имеются весьма определённые доказательства, которые я, мой неизвестный читатель, вскоре тебе предоставлю.
Что ж, достаточно пустословия, пора, наконец, поведать тебе о приключившейся со мной истории. Сделаю я это не столько из-за необычайности и фантастичности её характера, но в первую очередь по зову и желанию собственного сердца, вследствие необходимости покаяться и признаться, как в один день с разницей, может, всего в несколько часов я упустил возможность стать и быть счастливым до конца своих дней, вместо чего нашёл своё проклятие, предопределившее, как я смею полагать, моё нынешнее состояние.
Порой в нашей жизни происходят удивительные вещи, в действительной природе которых серьёзный образованный человек, находящийся в здравом уме и не менее здравой памяти, усомнился и счёл бы всё изложенное ниже небылицами, воспользовался бы случаем осмеять вашего покорного слугу и окрестить обманщиком и шарлатаном. На самом деле я сам иногда, возвращаясь в те далёкие дни, начинаю сомневаться в реальности произошедшей чреды событий и, возможно, так и причислил бы тот минувший день к бессчётному числу своих снов и фантазий, с рождения одолевающих меня, если бы не их связь с сегодняшним днём, если бы то страшное происшествие не имело реального отражения сегодня. Эта абсолютно точно видимая и легко устанавливаемая связь, протянувшаяся через десятилетия, по сей день угрожает мне могилой, именно эти фантастические события, как мне думается, повинны в моей горькой судьбе.
Как снег на голову Грета Уайтхед вновь появилась в моей одинокой жизни девятнадцать лет назад, а именно 16 сентября 1928 года в Аквиннаке, столице округа Хэвен-Гейтс, где мы когда-то появились на свет и выросли. В 1916 году после окончания средней школы Берфрайра, которую мы вместе посещали, её родители, разочарованные американской действительностью, обещавшей их бежавшим из Европы предкам золотые горы и лёгкую жизнь, вспомнили о своих европейских корнях и вернулись обратно в Англию, желая поправить своё плачевное материальное положение и обустроить жизнь и дальнейшую судьбу своей единственной дочери.
В тот день, когда она после своего отъезда в Лондон впервые вернулась на архипелаг, в городе было промозгло и ветрено, моросил мелкий дождь, такой характерный для этого времени года на Хэвен-Гейтс. Тогда каждому из нас было немногим больше двадцати пяти. Я после окончания школы с помощью отцовских связей, а никак не благодаря своим знаниям, поступил в Брауновский университет и, окончив тамошний юридический факультет, нехотя вернулся в Аквиннак продолжать дело родителя. Так незаметно в нескончаемых каждодневных хлопотах прошло семь лет. Счастлив ли был я всё это время? Предпочту не отвечать на этот вопрос.
