В одном из правительственных учреждений обнаруживается утечка информации. Подозрение падает на недавно поступившую на работу тридцатилетнюю Кэтрин Робинсон. Следить за ней посылают суперагента красавца Ника Ханта. Ник разбил не одно женское сердце, и при этом оставался глухим к страданиям бедняжек. Только работа и секс, никаких сантиментов. Но Кэтрин своей необычностью задела его за живое. Он ни на минуту не верит в виновность Кэтрин. Однако через некоторое время обнаруживает, что «Робинсон» ее не настоящая фамилия. Вот этого Ник ожидал меньше всего…
– Нам ничего другого и не остается, – сказала она, с жадностью кусая яблоко. – Мы должны отделаться от Ника Ханта. И это, дорогой мой, не требует отлагательства.
«Дорогой мой» только пробудился ото сна. Потянувшись, он встал и начал не торопясь одеваться.
Влиятельный дилер в одной из крупнейших контор города, он, кроме того, был ее адвокатом и любовником.
– У тебя уже есть идеи на этот счет? – спросил он.
– Кое-что придумала… – ответила она.
– Не хочешь поделиться?
– Только если будешь хорошим мальчиком…
– Ночью я ведь тебя устраивал, то есть был не очень плохим. Не правда ли?
– Все зависит от того, с какой стороны на это посмотреть.
– Я, как правило, смотрю на это со всех сторон.
– Хочешь сказать, будто смотрел и на меня со всех сторон? – она улыбнулась, поглядывая на него.
– Смотреть на тебя – одно удовольствие, – сказал он, натягивая брюки. Ты вообще вне конкуренции. Ну так что там у нас с Хантом?
– Если Ник Хант узнает о нашей акции, нам, дорогой мой, не поздоровится.
Уж это точно! – подумал адвокат. Государственная измена – дело небезопасное. Просмотрев утреннюю прессу, он сразу обратил внимание на снимок в одной весьма осведомленной газете. Фото сделано, между прочим, в самом центре Сиднея, недалеко от его офиса.
– Да, ты права. – Он подошел к окну и раздернул шторы. – В отличие от меня, ты всегда начеку. Полагаешь, надо избавиться от этого Ханта раз и навсегда?
– Нет, я так не считаю. Избавиться от него, конечно, можно, но не сейчас. Это выглядело бы слишком подозрительно.
– Значит, позже?
– Возможно. Хотя, думаю, мы просто договоримся с ним.
– Ты действительно считаешь, что Хант опасен для нас?
– Он может всему свету раструбить о том, чем мы занимаемся. Хант – профессионал, ему любой код по зубам. Умный он, вот в чем дело. Толковый… Слыл вундеркиндом. Короче, рано поступил в Гарвард, с успехом его окончил. Сейчас он консультант нескольких научных институтов. И вообще фанатично предан родине… И этот его фанатизм, как ты понимаешь, для нас с тобой представляет своеобразную опасность.
– Говорят, Хант однажды заявил, будто не пощадит собственных отпрысков, если заподозрит их в измене. Ты слышала об этом?
– Может быть, и не пощадит, потому что у него их вообще нет. Да и жены, кстати сказать, тоже.
– Вот это обстоятельство, моя дорогая, – глаза адвоката загорелись, – мы можем использовать против Ханта. Похоже, это его ахиллесова пята. Чутье подсказывает мне, что наш великий патриот не обладает высокой нравственностью. Да и вообще, уж не гей ли он?
– Ну что ты! Такой мужчина не может быть геем! Все отлично знают, что он без ума от женщин. Да и женщины его обожают…
– Хорошо, пусть не гей, но он не обладает высокой нравственностью.
– Ну и что! – Она никак не могла взять в толк, при чем тут нравственность. – Все наслышаны о его многочисленных любовных авантюрах!
– Ты тоже? – Вопрос прозвучал явно с подтекстом.
Она не ответила, решив не усложнять отношений с любовником. А он вздохнул.
Да уж! Таких, как этот Хант, женщины любят. Под два метра ростом, голубоглазый брюнет. К тому же великолепный математик и отличный лингвист…
С личным делом Ника Ханта, конечно, пришлось познакомиться.
Там о женщинах речи нет, но о том, что этот Хант не обзавелся друзьями, упоминается. И где же в таком случае его ахиллесова пята? И почему бы ему не быть голубым? – подумал он.
Голос любовницы нарушил ход его мыслей:
– Хант убежден, что кто-то использует рекламные объявления для передачи информации ПИА. На днях он заявил, будто связывает это с деятельностью ЦАКМИ.
Разговор шел о Правительственном информационном агентстве и Центральном агентстве по контролю за международной информацией. Первое находилось в подчинении у второго, но все равно имело довольно большую свободу действий.
– А ты не пробовала поговорить с ним с глазу на глаз? Может, тебе удалось бы уговорить его заняться чем-то другим?
– Нет, не пробовала. Но в ближайшее время мы с тобой просто обязаны что-то предпринять, – ответила она. – Иначе скоро Хант поймет, что это мы греем руки на информации из базы данных.
База данных ПИА содержала государственную стратегию мероприятий военно-политического союза Юго-Восточной Азии.
На международной арене разгорался конфликт, в который были вовлечены некоторые ядерные державы. Угроза агрессии возрастала с каждым днем, поэтому база данных ПИА являлась сверхсекретной.
Круг лиц, имеющих доступ к этой информации, был сведен до минимума.
– Требуется всего лишь неделя, после чего мы сможем уехать. И самое главное сейчас для нас – это выиграть время.
– Недели нам хватит, – согласилась она.
Он задумался.
Паспорта и визы получить не очень сложно. Вопрос, куда уезжать, давно решен. Средства есть. У него счета в швейцарских банках, а также кое-какой капитал в Греции. Он подошел к своей любовнице и, чмокнув ее в носик, сказал:
