- Вы могли бы стать певицей. - Сид ел яйцо с куличом, потом попробовал творожную пасху, сдобренную орехами и изюмом. - Вкусно.
- Это хорошо. Очень хорошо! Все священое, благословенное. Это неважно, что ты католик.
- Я не католик. Мои родители... - Он запнулся. - В общем, у нас в семье коммунисты. А следовательно - атеизм.
- Нехорошо это... - качнула головой Анжела. - Ничего, всему время придет... Ай, не умею я по-английски на такие сложные темы говорить... В общем, у меня все хорошо. твоего отца я помню и то лето помню...
- Я уж после родился... Но отец часто рассказывал. - Сид вздохнул, решив перейти к главной теме. - А вы помните мистера Паламар...
- Паламарчука? Роберта Паламарчука? - Анжела нахмурилась. - Его убили. Он ведь начальником был. Имел врагов... Не тех, кто против коммунистов, а других... Ну, вроде...
- Он погиб после ужина в ресторане, где был Арчи.
- Да...
- Дело в том, что Гудвин тогда прибыл в ваш город, чтобы заключить с Паламар... в общем, с вашим шефом одну сделку. Тогда у вас были другие порядки и надо было все делать секретно. Понятно? О'кей... Они договорились совершить обмен в ресторане - отец принес деньги, а ваш шеф - маленький пакет.
- Черненький пластиковый, вроде как... похоже на фишку для шашек!
- Да. Там находилась пленка. На плене документы. Что-то о войне, фашистах. Я не знаю. Отец работал журналистом... Ему были нужны материалы. - Сид врал, опустив голову. Ему частенько приходилось сочинять байки. Но в этой бедной комнате, у стола с яркими яичками, ему вдруг стало стыдно. И в зеленые глаза женщины, нахмурившиеся, тоже смотреть не хотелось.
- Вот жалость-то! Жалко, очень жалко. - Она покачала головой. - Нет у меня документов! Верно: Роберт успел передать мне фишку, когда на нас напали бандиты, а я её за пазуху и сунула. Он мне сказал, что это очень важная вещь для него и для американца будет плохо, если бандиты отберут.
- И вы её потеряли?
- Нет... Нас было трое девушек: я, болгарка очень красивая и русская, Лара - дочка министра... Бандиты угнали мужчин куда-то, а нас повели в горы... Там селение было заброшенное, две или три избы, очевидно, они в них прятались... Заперли нас в пустом доме. Окна забиты, темно, страшно. Лара Решетова говорит: мой отец это так не оставит! Из Москвы сюда отряд милиции пришлет. А болгарка усмехнулась:
- Пока пришлет, нас уже здесь всех... в общем... ну, изнасилуют.
Я с ней мысленно была согласна. Только понимала - если они кого и не тронут - так болгарку. Она все же иностранка, международный конфликт. А нас, русских, не пожалеют. Плевать они хотели на московского начальника. Даже больше удовольствия - его дочь... Я тихонько говорю болгарке:
- Снежа, тебя они вряд ли тронут и у тебя прическа вон какая - целое гнездо. Спрячь, будь другом, вот эту штуковину. Передашь Роберту или американцу, в общем, кому-то из них...
- Вскоре меня увели... Больше я их не видела - ни Снежину, ни Лару... Свои прблемы были, своя жизнь. - Женщина потупилась. - Не все у меня гладко складывалось.
- А теперь? - Сид решил переменить тему. Он не сомневался - женщина говорит правду. Да и не похоже было, что она нашла клад. А воспоминания, очевидно, оказались невеселыми... Ой. какими невеселыми. Сид представил, как повел бы себя в разговоре с незнакомым человеком, выспрашивающим его про Гуго. Кулаки сжались сами собой.
- Теперь-то все устроилось. Сама не пойму, как. Вроде много потеряла, а чувствую - что нашла!
- Что вы нашли? - насторожился Сид.
- Себя, наверно... Вот ещё не так давно, как перестройка началась и все изменилось, я пожалела, что эстраду оставила. Понимаете... Открою журнал, где певицы знаменитые изображены - и словно вот здесь, прямо в сердце... иголка. Или телевизор посмотрю... Больно так, горько... У других, кто на сцене поет, получилось, а у меня - нет. Завидовала. Так?
- Да, я понял. Вы ведь очень хорошо пели.
- Теперь лучше! - Лицо женщины осветилось. - Другие песни. И новое имя, как священник дал по книге - Анна... Ты отцу привет передац... Скажи, сын у него хороший вырос, красивый... - Она ласково взглянула на Сида. Хочешь, поживи у нас? Совсем бесплатно. В море будешь плавать, гулять...
- Спасибо. Я всего на два дня в городе. Надо дальше ехать.
- Жалко. Ты ведь музыку любишь? Вот поговорили бы. Я лучше английский вспомню.
- В следующий раз. Я, наверно сюда приеду. Понравилось. - Сид поднялся и попятился к двери.
- Ну, счастливо тебе... Сид. Сидней, да?
- Сидней.
